Перечень мучений можно было бы продолжать дальше. Но Гитлер не соглашался оставить гору Семашхо.
В докладе генерала Ланца командиру 49-го горнострелкового корпуса от 14.12.1942 года написано:
«Роковые события продолжают развиваться. С часу на час ожидаемое решение об отходе фронта откладывается. Я не располагаю положительным доказательством, и у меня складывается впечатление, что доклады командира дивизии и командира корпуса не доходят до решающей инстанции. То, что совершили мои храбрые парни за прошедшие недели, превосходит все прежние подвиги. Можно только с благодарностью и восхищением стоять перед этими солдатами, перед которыми я виновен за каждый их бой...»
Такая же обстановка складывалась в 97-й и 101-й егерских дивизиях и на самом правом фланге — в 198-й и 125-й пехотных дивизиях.
Наряду с плохой погодой здесь постоянно продолжались безуспешные атаки советских войск против длинного фланга. Названия горы Сарай, Седло, Туктал, высот северо-западнее Шаумяна и Шаумян постоянно мелькают в боевых донесениях. В полосе 198-й пехотной дивизии это были высоты Кочканова, «Русские головки», и позиции южнее Кочканова. На них постоянно ходили в атаки 68-я и 255-я бригады морской пехоты. Здесь тоже шел дождь, ручьи превратились в бурлящие потоки. Десять лошадей, автомобиль и четыре солдата 3-й батареи 235-го артиллерийского полка погибли в водах такого обычно «спокойного» Хатыпса.
На восточном фланге было не лучше. Стоявшая там 46-я пехотная дивизия тоже была бессильна перед погодой. Эта дивизия прикрывала восточный фланг наступающей группировки и поддерживала связь с 4-м охранным полком и казачьим отрядом Платова. Обычная 46-я пехотная дивизия быстро превратилась в горнострелковое соединение. Из пленных набрали погонщиков мулов и лошадей. Были сформированы две колонны по 200 животных (реквизированных на месте) в каждой. Погонщики — русские, вожатые колонн — немцы. Военнопленные в собственных мастерских изготовляли вьючные седла и упряжь. С помощью этих русских колонн снабжения начальник тыла дивизии подполковник Жех наладил снабжение боевых групп под Перевальным, Маратуком, Оплепеном и Самурской.
Несмотря на плохую погоду, русские атаковали. Как и прежде, под угрозой находился район обороны на реке Пшиш и участок у горы Индюк. Батальоны 97-й егерской дивизии едва успевали ликвидировать прорывы. Что при этом происходило, лишь коротко говорится в приказе по дивизии от 5 декабря:
«В течение многодневных ожесточенных боев боевая группа Нобиса (204-й егерский полк) и левый фланг боевой группы Отте (207-й егерский полк) отбивали сильнейшие атаки противника. 4 декабря 1942 года подполковник Нобис с 7-й ротой полка «Бранденбург», подразделением 207-го егерского полка, 1-й ротой 97-го саперного батальона, полковым штабом и отделением штабной роты решительно и смело атаковал и разгромил группу противника в 400—500 человек, находившуюся непосредственно у переднего края, и нанес ей большие потери...»
На рассвете Нобис заметил группу противника. Решительными действиями он упредил ее атаку. Отчаянный храбрец Нобис, бывший австрийский офицер горнострелковых войск, который, отходив майором четыре месяца, получил звание подполковника, а после этого боя был произведен в полковники, покинул поле боя тяжело раненным. 204-й егерский полк принял майор Мальтер.
Части 97-й егерской дивизии продвинулись дальше к горе Индюк. 14 декабря 204-й егерский полк находился у горы Индюк, обеспечивая слева фланг с дивизией «Ланц». На рассвете русские оказались в немецких оборонительных позициях. Батальон Аббта был разбит. Капитан Аббт и часть его егерей пробились к дивизии «Ланц». Южнее оборона тоже была прорвана. Между участками прорыва оказался обер-лейтенант Видмер с группой в 40 егерей. На счастье, с ним оказался передовой артиллерийский наблюдатель и линия связи оказалась цела. Боевая группа Видмера держалась целый день. Несмотря на прицельный огонь артиллерии, ликвидировать прорывы не удалось. Прошла бессонная ночь.
15 декабря майор Мальтер наскреб группу из 30 человек, 12 из них были из 7-й роты полка «Бранденбург» во главе с капитаном, последние 12 бойцов роты специального назначения, которая в августе, наступая перед «Викингом», с ходу захватила мосты в Белореченской. После краткой подготовки они собирались пойти в контратаку, но тут советские войска снова атаковали. Эту атаку удалось отразить.
«Теперь атакуем мы, но на этот раз при поддержке артиллерии!» — сказал майор Мальтер.
Быстро решили вопрос с начальником передового артиллерийского наблюдательного пункта майором фон Эрнстхаузеном.
— Когда вы можете начать артиллерийскую подготовку? — спросил Мальтер.
— В тринадцать часов!
— Как долго будете молотить?
— Четверть часа!
— Значит, ровно в тринадцать пятнадцать я атакую!
После хорошей артиллерийской подготовки егеря и «бранденбуржцы» пошли в атаку. Противник был отброшен, кольцо вокруг окруженной боевой группы Видмера — прорвано, положение восстановлено.
Когда майор фон Эрнстхаузен после боя навещал майора Мальтера в его землянке, тот, раненый, лежал на нарах. Белая повязка на голове намокла от крови. Осколок снаряда у ушного канала причинял ему сильную боль.
— Вам надо в госпиталь, Мальтер!
— Нет, я останусь в части. Долго здесь все равно это не продлится. Как вы оцениваете обстановку?
— Как невыносимую, если мы не получим подкреплений!
Майор фон Эрнстхаузен был прав. О подкреплениях нельзя было и мечтать.
11 декабря в полном составе на сторону противника перебежала приданная группе «Ланц» грузинская рота, оставив трехкилометровую брешь в обороне. Все изменилось, это видели и находившиеся у немцев на службе русские части.
Постоянные тревожные доклады с высот Семашхо и энергичные требования командира корпуса и командующего армией были наконец услышаны. Прибыл приказ об отступлении, еще чуть-чуть, и было бы уже поздно.
В ночь с 16 на 17 декабря батальоны незаметно оторвались от противника и начали отход по долине реки Пшиш. На высотах севернее реки была занята новая главная линия обороны, которая долгое время оборудовалась и улучшалась. Заметное ослабление действий противника, а еще больше — значительно улучшившееся снабжение способствовали быстрому восстановлению сил и возродили некоторую уверенность.
В день ухода с высоты Семашхо, 16 декабря, только двадцатью семью годами раньше, генерал Людендорф писал: «В этой войне упущенных возможностей не сделано в ущерб отечеству так много, что видящий это человек может быть лишь подавлен. Я — не придирчивый критикан, а немец, с печалью замечающий, как без пользы растрачивалась сила народа, так как не было умения поймать военную удачу».
«...растрачивалась сила народа...» — это точно относится к наступлению на Туапсе.
Группа «Ланц» во время боев за высоту Семашхо с 21.10 по 16.12 1942 года потеряла 823 человека убитыми, 2412 ранеными и 199 пропавшими без вести.
Дивизия «Ланц», начавшая наступление с батальонами, укомплектованными почти по штатам военного времени, в результате с 27 сентября по 31 декабря 1942 года понесла следующие потери:
Офицеры Унтер-офицеры Солдаты
убитыми: 35 164 1267
пропавшими без вести: 1 7 182
ранеными: 128 472 4009
заболевшими: 68 111 1426
Всего: 232 754 6884
Прибывшее пополнение
с 27.9 по 31.12.1942: 18 174 2619
Потери животных за это время:
убито: 996
пало от болезни: 251
пало от истощения: 2979
Всего: 4226
Похожие цифры потерь, не идущие ни в какое сравнение с выигрышем территории, были и в других дивизиях. Спустя время об этом легко говорить. Все они шли в наступление с надеждой достичь поставленных целей и с этой надеждой погибли.
СРАЖЕНИЕ ПОД НАЛЬЧИКОМ И НАСТУПЛЕНИЕ К ВОЕННО-ГРУЗИНСКОЙ ДОРОГЕ
Нальчик пал — Немецкие бомбы лишают советскую 37-ю армию управления — Бронепоезда у Ардона — С «шорами» вперед на Орджоникидзе —13-я танковая дивизия в окружении под Гизелью — Сталин — фронту — Братство по оружию
Девятнадцатого октября 1942 года, когда уже стало ясно, что наступление 52-го армейского корпуса в большой излучине Терека оперативным успехом не увенчается, командиру 3-го танкового корпуса было поручено разработать план наступления на Нальчик. Генерал-полковник фон Клейст хотел возобновить свой старый план, предусматривавший наступление вдоль горного хребта на Орджоникидзе и овладение Военно-Грузинской дорогой.
Генерал фон Макензен при поддержке своего начальника штаба подполковника генерального штаба фон Греневица вскоре разработал оперативный план, который был одобрен командующим 1-й танковой армией. В соответствии с этим планом Макензен предполагал вместе, с подчиненной корпусу 2-й румынской горнострелковой дивизией форсировать Баксан и с фронта атаковать Нальчик, а главный удар нанести силами 13-й и 23-й танковых дивизий днем позже из района Майское, Котляревский на восточном фланге, чтобы охватить Нальчик и взять его.
