же к генералу Пупкову…
— Да я вовсе не знаю генерала Пупкова!
Confrère вытаращил на меня глаза.
— Что-о?.. Повторите!.. Вы шутите?.. Но этакими вещами не шутят… Вы? Не знаете? Генерала? Пупкова?
— Клянусь, даже имя-то его услыхал в первый раз здесь!
Confrère побледнел.
— Как? Вы русский, и не знаете имён всех ваших генералов?!
— Друг мой, где ж их всех знать? Генералы весьма многочисленны. На это книжка особая есть и довольно толстенькая. Кому нужно, те и справляются. А мне зачем?
Confrère смотрел на меня с ужасом:
— Зачем вам генералы?! Да вы… вы…
Он закрыл окно, чтоб нас кто-нибудь не услыхал с улицы, и сказал почти шёпотом:
— Да вы… вы — либерал!
Я покатился со смеха.
— Особенно хорошо звучит это страшное обвинение в ваших устах.
Confrère взбесился, сорвался с места и зашагал по комнате:
— Чёрт возьми!.. То мы!.. А вы… Вы — совсем другое дело!.. Зачем вам быть либералами? Чего вам надо? С вас совершенно довольно!.. Нет, нет, нет!.. Это невозможно!
Он схватился за голову.
— Довольно, что мы… А вы не имеете права либеральничать. Это чёрт знает, что такое! Нет, нет! Так продолжаться не может! Вот monsieur Лепин… Мы недовольны monsieur Лепином. Он скоро слетит у нас с места. Его надо отправить к вам. Он это умеет ловить! Он всех вас переловит, милые друзья, и туда… как это у вас отлично называется… chez Makar!
— Куда Макар телят не гоняет?
— Вот, вот! Vous etes tous de chez Makar! Tous! Вся ваша так называемая «интеллигенция»!
— Да если ловить-то некого и не за что?
— Он найдёт за что! Он найдёт!.. А, как это вам понравится?.. Вы у Мильерана на вечере были? — строго спросил меня confrère.
— Был! А что?
Он снова схватился за голову:
— Если б это знали — Мильеран погиб! Мильеран скомпрометирован! Вы, вы, иностранец, погубили нашего министра! Он смеётся! Он ещё смеётся!
Хохот разбирал меня всё больше и больше.
— Послушайте! Ну, будь я даже из либералов либерал, — да ведь ваш Мильеран-то социалист!
Лицо confrère’а стало холодно и сурово.
— Французский социалист не может быть в дружбе с русским либералом. Как мне ни жаль, но я должен об этом написать в «Journal des Debats!»
Он отступил и сказал ледяным тоном:
— Друг мой! Я вас любил. Я вас искренно любил. Вы помните, сколько раз я приглашал вас к себе обедать, — и вы отлично помните, всегда бывало лишнее блюдо к обеду. Всегда! То соль, то тюрбо, то жиго. Но я заблуждался. Отныне я прошу вас не считать меня в числе ваших знакомых. Прощайте!
И он ушёл, даже не протянув мне руки, а на подъезде оглянулся, не следит ли кто-нибудь за ним.
В два часа на бульварах камло вопили:
— Генерал Пупков под стенами Пекина! Покупайте «Petit Bleu».
Что за чёрт! Вчера обедал у Ledoyen, а сегодня под стенами Пекина очутился!
Купил газету, — оказалось опять «интервью».
Специальный корреспондент газеты обратился к генералу Пупкову с вопросом:
«— Что стали бы вы делать, генерал, если бы очутились под стенами Пекина?
— Что приказало бы начальство! — ответил нам доблестный генерал.
— Вот ответ, достойный военного! — добавляла радикальная газета. — Какой урок для генералов Мерсье, фрондирующих против правительства!»
В 8 часов вечера я присутствовал в зале Ваграм на банкете националистов «в честь русского генерала Пупкова».
За вход брали 5 франков «с холодным ужином и шампанским». Но многих пропускали и за три франка и за два:
— Он славный патриот!
В зале… какая смесь одежд и лиц!
Какой-то подвыпивший, обшарпанный субъект бил по плечу графа de St.-Julien и говорил:
— На американке женился? Молодчина! Миллион годового дохода? Молодчина! А моя-то, — всего по 40 франков в день приносит!
На что граф, чтобы переменить разговор, отвечал:
— Вы тоже за короля? Франции нужна власть. Не правда ли?
На председательском месте сидел Рошфор с высохшей головой, мерцала глазами madame Gyp, меланхолически катал из хлеба шарики и готовился к спичу Франсуа Коппе, с лицом старого актёра на пенсии.
Рошфор постучал по тарелке и крикнул:
— Concitoyens[39]!
И Франсуа Коппе поднялся.
— На стол! На стол!
Франсуа Коппе извинился перед madame Gyp и взлез на стол.
— Concitoyens! Вы помните, что деликатность не позволила нам пригласить на этот оппозиционный банкет самого генерала Пупкова!
— Долой министерство измены!
— Министерство бесчестия!
— Фашода!
— У-лю-лю!
— Тише! Гражданин Коппе хорошо говорит!
— Он будет маркизом при королевстве.
— Vive l’armee![40]
— Concitoyens! Это не мешает нам, националистам, добрым французам, собравшимся здесь без различия, партий, взглядов…
— Vive le roi![41]
— Vive l’empereur![42]
— Vive la commune![43]
— Vive l’apmee!
— …поднять за здоровье нашего дорогого гостя, гостя Франции, славного русского генерала Пупкова, стакан… не шампанского! О нет! Шампанское пусть пьют министерские…
— Долой кастрюли!
— Долой министерство!
— Стакан кинкина, доброй кинкина!
— Кинкина Дюбуа! Лучшее средство от несварения желудка! Называется националистской! В продаже везде! — рявкнул чей-то громовой голос.
— Ура! — закончил Коппе и замахал руками.
— Ура!
— Vive Dubois!
— Да здравствует кинкина!
— Долой министерство!
И среди этих восторженных криков собрание единодушно вотировало заключение:
— «Собрание добрых граждан, сошедшихся в количестве 5,000 человек»…
— Пишите семь!
— Всего только две! — крикнул кто-то, его отколотили.
— … «7,000 человек, в зале Ваграм, выражая своё недоверие правительству и негодование Вальдеку-Руссо, приветствует, с кинкиной Дюбуа (в продаже везде) в руках, славного и знаменитого генерала Пупкова».
— Ура!
А на утро Рошфор писал под заголовком:
— «Новая измена министерства Дрейфуса.
Министерство бесчестия, министерство измены, министерство Вальдека-Эйфеля и выгнанного всеми социалистскими комитетами изменника Мильерана совершило новый акт предательства, несомненно, продиктованный этим панамистам из Берлина. Оно стремится разрушить наш союз; вот уж пять дней, как знаменитый генерал Пупков нашим гостем, здесь, в Париже, и они не прислали ему ни одного приглашения ни на один из их отвратительных завтраков или обедов, где подают тухлую провизию, отравляют добрых граждан и только разводят в Париже дизентерию, могущую подорвать успех нашей великолепной выставки».
А на следующий день «Figaro» печатал:
«Сегодня наш знаменитый гость генерал Пупков будет присутствовать на рауте у министра X, куда он получил специальное, почётное приглашение. Франция может спать спокойно за таким правительством. Министерство отлично знает, что ему делать. Негодование одного из наших утренних собратьев совершенно неосновательно. Если генерал Пупков и не получил в эти дни ни одного приглашения на великолепные завтраки и обеды, которыми наше правительство изумляет всю Европу, то просто потому, что в эти пять дней не было ни одного правительственного праздника. Министры были
