Похоже, что это тоже пример мифологического мышления самого А.Голана. На примере символов неолита Нижнего Амура трудно представить, что тунгусо-маньчжурские племена – предки нанайцев могли использовать в своих шаманских верованиях такие западные символы, как свастика, «Рога барана», «Священная триада», трикветра (трискелион), божественное сияние над головами богов и др. Такое противоречие сводит на нет концепцию диффузии позитивной символики, равно и других знаков и языка в разноэтнической среде. Что же тогда остаётся? Остаётся нечто «таинственное и важное, не лежащее на поверхности», как считал Б. Мойшезон.
В книге А. Голана, при всей её позитивности (создание классификации и де факто принятой всеми терминологии древних символов) есть один существенный недостаток – в ней не опубликовано ни одного символа нижнеамурского неолита, включая и петроглифы Сикачи-Аляна. Они были хорошо известны учёному, т. к. он неоднократно ссылался на работы А.П. Окладникова по неолиту Нижнего Амура. Почему же тогда они были проигнорированы? Видимо потому, что существование их противоречило концепции диффузии из ближневосточного центра цивилизаций на Нижний Амур. По другому это не объяснить. В чём же противоречие? Голан утверждает, что диффундирующие из центра на периферию символы, должны затухать, теряться, изменяться, приобретать другой смысл в иноэтнической среде, что вполне логично в его концепции. Но на Амуре они почему-то не затухли и не обеднели, а сохранили тождественность, а иногда даже идентичность. В некоторых случаях они рассыпались на инварианты или приобрели более богатую окраску, комбинацию между собой, сохранив первоначальную семантику. Значит концепция диффузии символов неверна или имеет ограниченное применение, т. е. годна только для определённого времени эволюции культуры. Какого же? На этот вопрос даёт ответ теория этногенеза Ю.Д. Петухова, рассмотренная в этой статье на примере неолитической символики Нижнего Амура. Её наиболее ярко представляет Вознесенская археологическая культура, включающая основную массу петроглифов Амура и р. Уссури, впадающей в него, а также краснолощеную керамику с криволинейным орнаментом. Символика этой культуры широко представлена меандром, ромбами, свастикой, овалами, спиралями и другими рисунками характерными для неолита западных земледельческих регионов – Триполья, Ближнего Востока, Передней Азии, Предкавказья. Цвета нижнеамурской керамики представлены не только красным цветом, но и чёрным, коричневым, жёлтым, так что она действительно крашеная, а не только краснолощёная. Этот факт академистами игнорируется, как и многое другое, но он достаточно аргументировано представлен в таблице соответствия символов. Никто из дальневосточных археологов, к сожалению, не причислил краснолощеную керамику к крашеной керамике. Казалось бы разница несущественная, т. к. и крашеная керамика тоже является лощёная, но этот термин сразу бы ввёл её в общий круг археологических культур крашеной керамики, имеющей масштабное распространение в Евразии: Месопотамия, Египет, долина Инда и Ганга, Туркмения (Геоксюрский оазис), культура Триполье-Кукутень, Иранский регион, Балканы (Лепенски Вир), Тибет, регион Хуанхе и Янцзы. Сюда же можно отнести, обнаруженный американским антропологом Стивенсом Янгом в 1966 году очаг культуры крашеной керамики в Таиланде – культура Бан-Чанг, по многим параметрам тождественный культуре Триполье-Кукутень. Эта тождественность по четырнадцати совпадающим признакам выявлена недавно Е.А. Мироновой.
На эти центры легко накладываются очаги развития письменности, отмеченные В.Д. Косаревым: Месопотамия, Египет, долина Инда, Лепенски Вир, Ближний Восток, Средиземноморье, Тибет, Енисей, Юго-восточная Азия, Китай и др. Справедливо задать вопрос – как образовались в одно время на такой огромной территории схожие культуры, ставшие центрами цивилизационных процессов и не уступающие друг другу в значимости отдельных признаков культуры?
Медленная диффузия культуры из одного ближневосточного центра по Голану, конвергентное развитие культур разных этносов в различных регионах по Косареву – невероятно! Быстрое переселение продвинутых этносов с Запада на Восток сомнительно, если учесть, что оно не могло происходить в агрессивной иноэтнической среде. Количество переселенцев в сравнении с количеством аборигенов различных регионов на пути движения было ничтожно малым. Риск быть уничтоженными воинственной чужеродной этносредой многократно превосходил стремление добраться до цели переселения. Да и знали ли переселенцы эту цель? Кажется, что ответа на этот вопрос нет, по крайней мере, в рамках существующей невнятной теории механизма этногенеза, которую все исследователи стараются обойти стороной, заменяя название древних этносов, названиями археологических культур. Однако это не так, Существующая теория этногенеза Ю.Д. Петухова позволяет устранить все вопросы и привести в соответствие все противоречия. Кратко суть её заключается в том, что древний мир людей был представлен лишь одним первоэтносом европеоидов, который и представлял собой вид человека разумного. Ему, и только ему, принадлежали эпохи от палеолоита до финала неолита – времени, когда стали возникать новые сапиентизированные этносы по всей планете, достигшие своего расцвета лишь к началу нашей эры. Становление их происходило путём гибридизации европеоида с архантропами различных видов, населявших разные регионы планеты, включая и неандертальцев Европы. Процесс гибридизации происходил в Евразии в нескольких очагах, которые позже стали центрами цивилизационных процессов, рассмотренными раньше. Они представляли собой этнококоны, ядрами которых были европеоиды. Вокруг них образовывались близкородственные этносы, а на периферии дальнородственные. Близкородственные получили от европеоидов большую сапиентизацию и культуру, что позволило им выжить, стать равноценными европеоидам и в дальнейшем принять участие в развитии культуры: письменности, символики, гончарного искусства, религии. Дальнородственные предэтносы и исходные архантропы не прошли «бутылочное горлышко» этногенеза и со временем исчезли, не оставив сколько-нибудь значимой культуры, как определил Ю.Д. Петухов.
В дальнейшем многократная повторная гибридизация между предэтносами и европеоидами привела к существованию в настоящее время шеститысячного отряда современных равноценных по сапиентизации этносов планеты, но имеющих свои особенности и антропологические, и психологические. Но сохранился и основной этногенетический ствол первоэтноса, прямыми потомками которого являются славянские этносы.
В этой теории всё просто и внятно: есть первоэтнос и производные этносы, как в семье у людей, где есть родители и дети, которые подрастая, как сказал поэт: «из жизни вытесняют нас». Исходя из этих представлений, следует ввести в научный оборот понятие о первичности в историческом процессе – первоэтнос, первоязык, перворелигия, первописьменность, первосимволика и т. п. Исходя из теории Ю.Д. Петухова, именно первоэтносу и должно принадлежать всё первичное, что возникло в древнем мире. Другими словами, все археологические культуры неолита в каких бы уголках планеты их ни обнаруживали, были созданы первоэтносом – европеоидами. А первичные элементы культуры, пришедшие из палеолита, также принадлежали европеоидам. Понятно, что в разных цивилизационных центрах развивающаяся культура должна иметь инварианты, но вместе с тем в однородной этнической среде европеоидов идеи, мировоззрение, религия, символика, язык легко распространялась на большие расстояния и не имели границ и препятствий. Эти составляющие культуры не угасали по мере распространения по миру, а разгорались в других родственных этнокультурных очагах. Петухов выделил пять таких очагов в Евразии: Европа, Ближний Восток, Индия, Средняя Азия, Сибирь. Новые исследования позволяют к ним добывить и Юго-Восточную Азию – культура Ван-Чанг (Е.А. Миронова) и культура Яншао (А.А. Тюняев). Наиболее яркое доказательство правильности теории Петухова представляет Вознесенская археологическая культура неолита Нижнего Амура, неверно интерпретированная академистами в пользу принадлежности её предкам северных народностей, населявших, якобы, этот регион в неолите. Но это не так. Здесь выявлен самостоятельный центр производства крашеной керамики, по изысканности орнаментов и символики не уступающей лучшим образцам других центров её производства в Евразии. Как выявлено нами, идейность и семантика изображений на керамике и в рисунках на камнях оказались тождественны европейским, переднеазиатским и другим. Но особенное сходство они имеют с трипольскими символами, что отметила также Е.А. Миронова в отношении культуры Бан-Чанг. Это же можно сказать и о культуре Яншао. Знаки и символы этих культур отражают общие мировоззренческие представления людей этих регионов. Сомнений в том, что это культуры европеоидов, нет, хотя нижнеамурская культура не является земледельческой, как другие, но носители её были также оседлы.
