Стас почувствовал, как защемило сердце. Его маленькая смелая жёнушка, а в такой беспечной на вид кудрявой головке, такие удивительные мысли.
Рука об руку они спустились в гостиную, где всё уже было накрыто к обеду. Стол сверкал изобилием на парадном фарфоре. Пока Алиса и Стас пытались определить по тарелкам, сколько будет гостей, появилась тётушка в тёмно-синем платье с длинными рукавами.
- Мои дорогие, - она приблизилась к ним с распростёртыми объятиями и обняла их сразу двоих. Задержалась, позволив каждому традиционный поцелуй в щёку, и тут же отстранилась.
- Сегодня у меня для вас удивительный сюрприз. Особенно для тебя, дорогой племянник. Мне удалось заполучить на обед графа Воронина с невестой, княгиней Кориновой. Может, вы и знакомы. Там такая романтическая история, - графиня закатила глаза. – Граф Воронин потерял ногу в бою, но, к счастью, остался жив и вернулся домой с невестой, княгиней Евгенией Кориновой.
По напряжённому лицу Стаса Алиса поняла, что это та самая Евгения, о которой упоминал Стас. Вероятно, между ними что-то было, подумала Алиса, сдвинув брови. Иначе не стал бы он так странно реагировать. Может, эта Евгения очень красива? Да и ещё к тому же она показала настоящий образец мужественности, поскольку была на передовой и спасала бойцов. И она уже была там, куда я только собираюсь, и это тоже отчего-то было неприятно Алисе. Наверно, за обедом все гости только и будут оказывать ей внимание. Вообще-то, я должна быть ей благодарна, одёрнула себя Алиса, желая дотронуться до Стаса, который, как ей ещё показалось, побледнел.
- Да, мы знакомы, - выдавил из себя Стас. – Кто-то назвал её Женевьевой в честь парижской святой.
- Как мило, - оживилась графиня. – Вам будет, что вспомнить и нам рассказать. Я очень рада, что старая графиня Коринова сменила гнев на милость и пригласила их остановиться у себя.
- А отчего графиня Коринова злилась на Евгению? – спросила Алиса, втайне
желая, чтобы графиня рассказала про эту Женевьеву, которую она ещё больше невзлюбила за прозвище, что-нибудь плохое.
- А ты разве не слышала эту историю? – спросила графиня. – Как только Евгения появилась в Петербурге, только и разговору было об этом. Княгиня обращалась с ней, не как с дочерью, а как со служанкой. Держала подле себя, не разрешала танцевать и общаться с молодыми людьми. А Евгения всё старалась ей угодить, но та ещё больше злилась.
Графиня сделала паузу, Алиса взглянула на Стаса, который смотрел в сторону.
- Я не слышала эту историю, Анна Васильевна, - сказала Алиса, чуть не лопаясь от нетерпения.
- Князь имел связь с горничной, которая родила дочку. Он признал её, как свою дочь и назвал Евгенией, хотя у него был законный сын. За что, - Анна Васильевна, - подняла указательный палец вверх – я его уважаю! Единственное, что он не смог сделать, это оставить мать рядом с дочерью. Горничную выслали из дома.
- Грустная история, - сказала Алиса, удивляясь, что не испытывает сочувствия.
- Да, милая. В общем, не зря девочку Женевьевой прозвали, она и на самом деле почти святая.
- Евгения спасла мне жизнь, - хрипло сказал Стас, наконец, поднимая глаза на Алису.
- Так это была она?! – графиня подняла вверх брови, отчего бородавка на носу тоже поползла вверх, но у Алисы сейчас это не вызвало никаких эмоций. -Ты тогда рассказывал по приезду, но не упомянул её имени.
- Не знал, что вы знакомы, тётушка.
Графиня увидела приближающегося дворецкого.
- Дорогие мои, у вас есть время немного отдохнуть, а мне нужно распорядиться на счёт обеда, - сказала графиня.
Глава 42
Михаил припарковал свой чёрный кабриолет на газоне, на котором почти не было травы, хотя по пути ему попадались места на платных парковках. Но он был не из тех, кто следует чьим-то правилам, установленным для послушного населения. Этим его сразу и покорила Алла, яростная любительница нарушений. Михаил взглянул на высившуюся громаду высотки и нахмурился. Где-то там была его Алла с этим актёришкой, и это весь рабочий день не выходило у него из головы, мешая сосредоточиться. Алла была первой женщиной, которую ему хотелось запереть в своём доме для себя, и первая, которая воспротивилась этому.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Михаил подошёл к дому и набрал Аллин номер. Короткие гудки. Он выругал себя, что не спросил номер квартиры. Он помнил только подъезд, поэтому пошёл к нему. Там, о чём-то беседуя, стояли три человека. Женщина лет пятидесяти, полноватая, с ежедневником в одной руке и телефоном в другой и молодая пара - девушка лет двадцати пяти и молодой человек под тридцать, в костюме и галстуке. Напористые слова женщины так и лезли в уши.
- Вы напрасно сомневаетесь. Квартиры в этом доме продаются достаточно редко и являются отличным вложением. Вы можете выгодно сдавать или продать после ремонта.
- Мы согласны с этим, - не менее уверенно заявил молодой человек. – Но нам, - он обнял девушку за плечи, - хотелось бы купить квартиру с видом на реку.
- Нам нравятся квартиры на высоких этажах, - заметила девушка.
- О! Высокие этажи – большое искушение. Я вам расскажу историю, которую рассказали клиенты. - Михаил, сам того не замечая, придвинулся поближе, опять набирая номер Аллы. На этот раз телефон оказался недоступен. – Здесь, на пятнадцатом этаже, жила семья физиков. Их дочь выбросилась из окна. Ей было восемнадцать.
- О! - воскликнула девушка, прижав руки к груди. – Почему она это сделала?
- Никто не знает, - пожала плечами риэлторша. - Родители долго не могли оправиться. Такая трагедия – потерять единственную дочь. Ну знаете, у каждого из нас бывают не самые лучшие моменты в жизни. Девушка не оставила записки.
Троица притихла. Михаил застыл на месте. Единственная дочь. Но Алла говорила о родной сестре. Всё остальное совпадало. Возможно, это был другой случай.
Поохав над историей, молодые люди попрощались, пообещав подумать, а женщина присела на скамейку и, нацепив очки, открыла ежедневник.
Михаил пристроился рядом.
- Извините, я случайно услышал, что вы рассказывали. Не знаете, в каком году произошла эта история?
Риэлторша посмотрела на него поверх очков.
- Девяностые. А почему вас это заинтересовало?
- Я слышал о похожей истории. Только в семье были две сестры. Младшая выбросилась из окна. А старшая до сих пор живёт в этом доме, - Михаил сам не знал, почему он это рассказывал. – И произошло это… - Михаил не помнил, какой год называла Алла, - скорее всего недавно.
Риэлтор пожала плечами. Опять бросила взгляд в ежедневник. Снова повернулась к Михаилу.
- Может, это другая трагедия? Или трагедия обросла слухами. Вас, простите, почему это интересует?
Михаил не любил, когда его водили за нос. Какую игру вела с ним Алла? Алла, которая появилась из инстаграма. Впрочем, он сам ей написал.
Михаил взглянул на риэлторшу.
- Мне очень нужно это знать. Интересует любая информация о девушке, которая выпала из окна. Имя. Фамилия. Этаж, - Михаил чувствовал, как сжались кулаки. Риэлторша смотрела на него. – Я заплачу.
Женщина вскинула на него глаза и поправила волосы.
- Платить не надо. Можете пригласить на обед.
- Да хоть на ужин.
- Ладно, - женщина включила телефон и, потыкав в него, набрала номер. Минут пять на том конце рассказывали историю, прерываемые поощрительным возгласами риэлтора. Михаил чувствовал, как бьётся сердце, и как взмокла от пота рубашка на спине. Он с трудом заставлял себя сидеть смирно. Наконец, пытка закончилась. Женщина щелчком захлопнула чёрный чехол телефона и взглянула на него с победным видом.
- Ну вот, всё узнала. Меня, кстати, зовут Лена. А вас?
- Михаил. Рассказывайте!
- Всё это произошло, как я сказала, в девяностые годы. Семья физиков. Дочь звали Аллой, по паспорту Алевтина. Она ещё прихрамывала. Училась в МГИМО. Квартира у них была на пятнадцатом этаже. Номер моя клиентка не помнит, но знает, что месяц назад умер последний член семьи. Отец. Физик-академик. Последнее время его видели с яркой девушкой с рыжими волосами, которая сейчас живёт в этой квартире. Возможно, какая-то родственница. Её тоже зовут Алла. Фамилии никто не знает. Девушка держится замкнуто. И ещё, - Лена взмахнула искусственными ресницами. – Никаких других историй с выпадениями из окна не было. Внучка моей клиентки работает в паспортном столе и знала бы об этом.
