Франс Рейсдаль был невысок ростом, широк в плечах и хотя передвигался весьма неторопливо, все еще был довольно силен и вынослив. Рейсдаль плавал почти с тех самых пор, как помнил себя. Из четырех океанов Рейсдаль побывал в трех, и только в Северном Ледовитом океане не довелось плавать моряку. Несмотря на то что последние пятнадцать лет Рейсдаль провел в водах Балтики и Немецкого моря, цвет его лица все еще свидетельствовал о том, что не одно десятилетие над головой старого Франса светило тропическое солнце. Коричневая кожа капитана казалась еще более темной оттого, что его волосы н небольшая бородка были совершенно белыми. Рейсдаль хорошо знал трудное и сложное ремесло моряка, но еще лучше, чем такелаж своего судна и лоции многих морей, старый капитан знал бесчисленное множество морских историй. И Морис, втайне гордившийся своей памятью, вынужден был признаться, что Рейсдаль, несмотря на почтенный возраст, в этом деле легко заткнет его за пояс.
Сидя за кружкой пива в кабачке "Акулья пасть" или коротая вечера на корабле, Морис узнавал от капитана сотни невероятных морских историй. Рейсдаль рассказывал ему о пиратских республиках Индийского океана, о работорговле и морском разбое, о сказочных странах, лежащих по обеим сторонам экватора, о недоступных Золотых островах и земле Эльдорадо. Он рассказывал о Летучем Голландце, о сиренах, заманивающих моряков на дно океана, о водяных змеях в полмили длиной, и тогда Морису казалось, что перед ним сидит не старый морской волк, обошедший полсвета, а добрый сказочник, развлекающий внука.
Морис быстро сошелся с Рейсдалем, несколько раз побывал у него дома и однажды отдал капитану свое единственное сокровище - синий бархатный конверт, все, что осталось у него на память о доме. Отдал из опасения, что в каком-нибудь чужом порту кто-нибудь позарится на занятную вещицу.
Андрей ушел в дальний рейс, о нем не было ни слуху ни духу, другие же матросы как-то не располагали Мориса к дружбе, хотя взаимные их отношения были самыми наилучшими.
Экипаж "Амстердама" состоял из десятка матросов. Почти все они были опытными, старыми моряками, и только возраст заставлял их служить на корабле Рейсдаля, так как рейсы, которые совершал корабль, были непродолжительными. И хотя жалованье матросов было невелико, они не уходили с корабля, ибо многие уже прочно осели в Кролевце и долгая разлука с домом была бы для них тяжелой.
Что же касается Мориса, то он преследовал иные цели: ему хотелось сначала овладеть азами морского дела, а затем, если дело пойдет хорошо, перенять у старого капитана кое-что из того, что он знал и умел. А знал и умел Франс Рейсдаль многое...
Прошло почти полгода с того дня, как Морис появился в Кенигсберге.
Однажды теплым и тихим майским вечером Морис сидел на полюбившейся ему скамейке у стены замка. В двадцати шагах от Мориса бесшумно текла река, зашедшее солнце золотило края сгустившихся на горизонте облаков, желтыми и красными всполохами загорались стекла в окнах домов и кресты на куполах церквей. В воздухе была разлита спокойная тишина, в которой, как в реке, купался затихший город. Было еще светло, по булыжникам набережной изредка глухо погромыхивали экипажи и звонко цокали подковы лошадей.
Морис сидел на скамейке, ощущая спиной приятное тепло нагретой за день каменной стены замка и бездумно любуясь игрой последних лучей солнца, как вдруг неподалеку от него раздались быстрые тяжелые шаги и из-за куста сирени вынырнул человек. Это был Петер, один из матросов с "Амстердама".
- Морис,- волнуясь произнес Петер,- на "Амстердаме" русский офицер с двумя солдатами! Офицер заходил в каюту к старику Рейсдалю и показывал ему казенную бумагу, подписанную каким-то важным чином. После этого они прошли в твою каюту и перерыли там все на свете: кажется, русские что-то искали, но ничего не нашли. Офицер приказал никого из команды не отпускать на берег, но к старику Франсу прибежал его внук с корзиной провизии, и капитан незаметно сунул в корзинку мальчишке записку. Смышленый малый прочитал ее и одним духом примчался в "Акулью пасть". Там вместе со мной сидело несколько наших парней. Мы мигом сообразили, что нам делать,- и разбежались в разные стороны искать тебя.- Петер перевел дух, затем лукаво посмотрел на Беньовского: - Сознайся, ты что-нибудь натворил? Чего ради русские заявились к нам на корабль, а?
- Хотел бы я знать! - ответил Морис.- Послушай,- добавил он,- а что, если я поближе к ночи зайду к старику Рейсдалю домой? Ведь не заставят же его русские ночевать на корабле. А ты иди на "Амстердам" и шепни капитану, чтоб он подождал меня у себя дома.
- Неплохо придумано, Морис,- ответил Петер.- Ну что ж, пожалуй, я побегу. Три фута воды тебе под килем! - И Петер исчез так же быстро, как появился.
Морис дождался наступления темноты н, низко надвинув на глаза шляпу, вышел на набережную. Узкими тесными переулками Старого города он пробрался к берегу Замкового пруда и вскоре оказался у дверей капитанского дома.
Рейсдаль ждал его в дальней комнате, сидя у окна, завешенного шторой.
- Благополучно добрался, а? - спросил капитан.- Никто не наступал тебе на пятки?
- Как будто бы никто,- ответил Морис.
Рейсдаль встал, подошел к тяжелому буфету, наполненному глазурованными глиняными кувшинами, тарелками, чашками, и вынул оттуда зеленый стеклянный штоф и две таких же рюмки.
Капитан сел и жестом пригласил Мориса к столу. -
- Судя по всему,- начал он,- русские сочли тебя за шпиона короля Фридриха. Офицер расспрашивал меня о тебе, о твоих занятиях и твоих друзьях, будто я святой дух и должен знать даже то, о чем ты думаешь. Я отвечал, что это какая-то ерунда, что я могу за тебя поручиться. И, сдается мне, русский офицер поверил моим словам. Но с ним был какой-то белобрысый немец, судя по всему - переводчик. Он, сдается мне, неправильно переводил офицеру мои ответы, он еще лез из кожи вон, чтобы доказать, будто я вру. Чего только не навыдумывал этот белоглазый, чтоб сбить меня с толку! Но, сдается мне, ничего у белоглазого не вышло. Но так-то просто, сынок, запутать или запугать старого Франса Рейсдаля, а? Был, правда, момент, когда я подумал: "Ну, Франс, отправишься ты вместе с Морисом в тарта-рары". Но все обошлось. Русский офицер долго и сердито говорил о чем-то белобрысому, пока у того по бледной роже не пошли красные пятна. А потом меня отпустили домой, настрого запретив кому-нибудь говорить хоть что-нибудь из всего этого дела. Я ушел, а они так и остались на корабле, поджидая тебя. Вот какие дела, сынок. Не знаю, что тебе и присоветовать, а?
Морис тоже не знал, что предпринять.
"Почему русские хотят арестовать меня? - думал он, но ответить на вопрос не мог.- Скорее всего, братцы как-нибудь дознались, где я, и русских известили о том, что в их владениях скрывается бывший австрийский офицер, разыскиваемый венской полицией. Что меня может ждать в этом случае? Арест. Высылка под конвоем в Вену, суд и тюрьма... Неволя и бесчестье..."
Морис встал.
- Я пойду, капитан. Спасибо вам за все.
Рейсдаль бросился к нему, просил задержаться до утра, подумать как следует: может быть, стоит пойти к русскому коменданту, рассказать ему все, доказать свою невиновность... И вдруг Рейсдаль как-то сразу осекся, ссутулился и, шаркая парусиновыми домашними туфлями, ушел в соседнюю комнату.
Оттуда он вернулся, держа в руках синий бархатный конверт и маленький кожаный мешочек.
Морис взял конверт, достал оттуда рекомендательное письмо Лаудона и порвал его на мелкие части. Затем засунул конверт во внутренний карман куртки и подошел к старому Франсу.
- Спасибо, капитан Рейсдаль. Я никогда не забуду вашей доброты,проговорил Морис и положил тяжелый кожаный мешочек на край стола. Потом крепко обнял капитана, неловко ткнулся носом в жесткую седую щеку старика и выбежал за порог.
V МУДРОСТЬ МИРА.
Энциклопедия, II том.
"В 1999 году вышла в свет и моя последняя книга - "Мудрость мира", в которой представлены более трехсот великих людей Земли, среди них оказались и два профессора Кенигсбергского университета - Эммануил Кант и Иоганн Гердер. Краткие биографии этих мыслителей , а также наиболее яркие афоризмы, максимы и крылатые слова я также помещаю в "Русско-Прусских Хрониках".
Кант Иммануэль (22 апреля 1724 - 12 февраля 1804 г.г.). Родился в Кенигсберге, в семье мастера седельного цеха. Родители Канта отличались набожностью и отдали мальчика в школу, директор которой был одновременно и профессором богословия в Кёнигсбергском университете. Проучившись в школе 7 лет. Кант поступил затем на богословский факультет Кёнигсбрегского университете, но слушал и лекции на других факультетах - по философии, физике, математике, астрономии и естествознанию. Окончив в 1746 году университет, Кант 9 лет прослужил домашним учителем в трёх разных богатых семействах. В 1755 году он издал свою физико-астрономическую теорию, изложенную в книге "Всеобщая естественная история и теория неба", где, предвосхищая Лапласа, Кант предложил гипотезу об образовании планетной системы из рассеянной материи, находящейся в единообразном вращательном движении вокруг центрального сгущения - Солнца. Его гипотеза математически была подтверждена лишь в середине 20 века, став одной из главных частей современной космогонии, став величайшим завоеванием астрономии, после открытия Коперника.
