Перед глазами замелькали картинки сотни тысяч смертей. Люди умирали. Кровь окрашивала мир в красный. Этот цвет, такой яркий сначала, постепенно становился все темнее, пока не начинал гнить. В конце он изменялся настолько, что не обращался в непроницаемо-черный. И все стихало. Пропадала боль, отчаяние, ненависть. Все окутывала милосердная тьма.
Она напоминала бархат. Была такой же мягкой и нежной. В нее хотелось закутаться и отпустить свои печали. Жизнь всегда заканчивалась. После нее наступало спокойствие.
Вера встряхнулась, сгоняя сонливость. В тот же момент мрак вокруг нее начала рассеиваться. Он истаивал, будто туман ранним утром.
Сначала ничего больше не происходило. Вера приходила в себя от того, что увидела, услышала и ощутила. Ринон пытался понять, почему его жена была так сильно напряжена в последние мгновения. Его не коснулись видения.
– Вы… – начал он, когда убедился, что Верайя справилась со своей силой, загнав ее внутрь тела.
Стоило этому единственному звуку сорваться с его губ, как случилось нечто странное. Шесть человек, сидящих за столом, рассыпались прахом. Они просто рухнули вниз, превратившись по пути в черный жирный пепел.
Ринон подскочил на ноги, недоуменно глядя на стул рядом. Не было больше человека. Открыв рот, он повернулся к не менее шокированной жене.
– Я не знаю, – чуть нервно и криво махнула руками Вера.
Попробовав встать, он поняла, что ноги ее совершенно не держат. Рухнув обратно, она с ужасом поглядела на то, что осталось от мага рядом с ней.
Схватившись за одежду на груди, она глотнула воздуха, внезапно осознавая, что все изменилось.
– Ты в порядке? – встревожился Ринон. Он даже не думал обвинять ее в чем-либо. По лицу Верайи было видно, что она и сама толком не осознает, что произошло.
«Кроме того, – подумал он хладнокровно, – никто не будет страдать по темным магам».
Вера кивнула несколько раз, прислушиваясь к себе.
Больше не было.
Она только сейчас поняла, что все это время ощущала внутри себя что-то инородное. Что-то настолько громадное и гнетущее, что ее мозг отказывался воспринимать это частью ее физического и духовного тела.
Проход, поняла Вера. Это закрылся проход, через который темная магия, больше похожая на разумную сущность, приходила в этот мир.
Могло ли это быть божество? И какое? Тьма? А может быть, сама смерть?
Тряхнув головой, Вера выдохнула. Ее собственная магия все еще была с ней. Она по-прежнему имела отрицательный вектор, но не была настолько густой и разумной. Теперь, когда чужое присутствие покинуло ее тело, она внезапно осознала, что все это время была не одна в этом теле. Казалось, так даже дышать было свободнее.
Все-таки встав, Вера подошла к мужу и обняла его. Он тоже стиснул ее в своих руках, принимаясь бормотать что-то успокаивающее. Его не волновали эти люди. Единственный человек, о котором он готов был сейчас беспокоиться – Верайя.
Когда в отдалении послышались голоса, Ринон замер, а потом резко выдохнул.
– Просто сделаем вид, что ничего не видели, – тихо произнес он, заглядывая в глаза жене.
Вера, чуть поколебавшись, кивнула. Вопросы, конечно, будут, но ответов на них никто не получит. Никогда.
Уже гораздо позже, находясь в своей комнате в замке, Вера расслабилась полностью.
Когда темные маги погибли, все щиты спали с пещеры. Ее тут же наводнили боевые маги. Они проверили пещеру, на пепел, конечно же, обратили внимания, уж слишком необычным он был.
Ринон заверил всех, что после того, как они с женой пришли в себя, то прах уже лежал на стульях. Как и предполагал Ринон, никто не стал особо разбираться. Все пришли к выводу, что темные маги готовили какой-то ритуал, но потом что-то пошло не так и они сгорели от отдачи. Никого не волновала участь темных. Все только выдохнули спокойно. Меньше проблем.
Наверное, кто-то на месте Веры начал бы винить себя в смерти людей, но она этого делать не стала. Ей стало понятно, что в этот мир она пришла не только для того, чтобы своими небольшими действиями остановить герцога Атерна, но и по души этих шестерых бессмертных магов. Видимо, они слишком сильно нарушали баланс мироздания.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Кроме того, если так подумать, то бессмертия эти люди достигли через жертвы множества людей. Что-то подсказывало, что крики и страдания, которые она видела перед смертью магов, это мучения убитых ими людей. Возможно, несчастные души были заперты внутри их тел, вынужденные поддерживать жизнь ненавистных им мучителей на протяжении целой вечности, без возможности пойти дальше.
В подтверждение этого Вера ощутила себя свободной. Раньше неосознанная тяжесть не давала вздохнуть ей полной грудью. После того, как темные маги исчезли, пропала и обязанность. Это было восхитительно.
Она прекрасно помнила, что небеса прописывают судьбу каждого мира, пытаясь не дать им сойти со своего пути. Но в тоже время она верила, что этих путей неисчислимое множество и только людям решать, какой путь выберет каждый из них.
Своей прошлой жизнью она была вполне довольна. Теперь у нее есть еще один шанс и Вера намеревалась сделать все, чтобы пройти этот путь до конца, удерживая в своей руке руку любимого человека.
Улыбнувшись, она крутнулась на месте. Хотелось смеяться.
В этот момент открылась дверь. Внутрь вошел Ринон. Застав ее такой счастливой, он и сам невольно улыбнулся.
– Все хорошо, – произнес он. Это не был вопрос – утверждение.
Вера глянула на него и кивнула. Несомненно, теперь уж точно все было хорошо.
Несколько лет спустя
Услышав топот ног, Вера вскинула голову. Наверху лестницы появился Давион – ее с Ринон сын. Сейчас ему было уже пять лет. И он напоминал собой воплощение непоседливости и энергии. Увидев мать, он затормозил и принялся спускаться чинно и мирно, хотя, Вера была уверена, ему хотелось слететь, едва ли не кувыркаясь через голову.
– Давион! Осторожнее! – послышался голос Лионы – их старшей дочери.
В этом году ей исполнилось пятнадцать. Вот только внешний возраст явно сильно разнился с внутренним мироощущением. Вера никогда еще не видела более сознательного и спокойного ребенка.
Послышались размеренные, чуть торопливые, чем обычно шаги. Давион скривился так, будто его заставляли съесть его нелюбимую кашу.
– Я осторожен, сестра! – крикнул он, слегка исковеркав некоторые буквы.
– Я осторожен, сестра, – буквально по слогам повторила появившаяся наверху Лиона. Поглядев на брата, она вскинула требовательно брови и сложила руки на груди, напоминая чопорную учительницу из какой-нибудь английской школы века так девятнадцатого.
Мальчик покорно повторил, по опыту зная, что проще пойти на уступки, чем потом скрываться от вредной девчонки по всему поместью. Лиона была помешана на правилах, изводя всех вокруг тем, как все должно быть. Естественно, больше всего доставалось непоседливому младшему брату, который даже одеться без помощи слуги не мог аккуратно.
Удовлетворенно кивнул, девочка перевела взгляд на сидящую в кресле у камина Веру.
– Мама, – произнесла она, начиная спуск.
Дочь выглядела как всегда безупречно, вот только зоркий взгляд Веры заметил кое-какие изменения. Лиона не слишком любила украшения и всевозможные излишества. Одевалась аккуратно, но довольно скромно для молодой леди, принадлежащей аристократическому дому. Прически старалась делать самые простые.
Но только не сегодня. О, Вера видела и серьги в ушах, и более утонченное платье, и новые туфельки, которые они с мужем купили ей не так давно. Даже прическа сегодня была более изящной. Ее служанке явно пришлось приложить массу усилий.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Результат того стоил.
И Вера даже догадывалась, ради кого все эти приготовления.
Ее немного беспокоил возраст, но она не сомневалась, что до совершеннолетия может спать спокойно. Ее дочь слишком сознательна, чтобы делать такие непростительные глупости.
Сунув в руку Веры леденец, Давион поцеловал ее в щеку и умчался куда-то по своим делам. Разжав пальцы, она положила лакомство на блюдечко, стоящее на столе, а липкую кожу вытерла небольшим полотенцем.
