Итак, обе русские армии расположились на зимних квартирах — кампания 1788 г. закончилась.
Глава 3
КАМПАНИЯ 1789 ГОДА
ФОКШАНЫ И РЫМНИК
Кампания 1789 г. началась, как говорится, с кадровых перемен. 7 апреля 1789 г. в Стамбуле почил султан Абдул Гамид I, а на престол вступил его племянник — Селим III. Новый султан обнародовал фирман, в котором пообещал, что «он или лишится своего трона, или отомстит России за Очаков». В подтверждение своих слов Селим III приказал существенно усилить Черноморскую эскадру и армию на Дунае.
Фельдмаршал Потемкин с конца декабря 1788 г. до конца апреля 1789 г. находился в Петербурге. Потемкину удал ось добиться от Екатерины отстранения Румянцева от командования Украинской армией и слияния обеих армий в одну. Командование объединенной армией, естественно, отдавалось Потемкину. В апреле 1789 г. Румянцев получил императорский рескрипт, где говорилось об объединении армий. Самому же фельдмаршалу приписывалось прибыть в Петербург для «употребления к служению в другом месте». Румянцев демонстративно отказался ехать в Петербург ко двору императрицы, а уехал в свое имение под Киевом, где и пробыл до смерти Потемкина.
Суворов залечивал очаковскую рану на Украине и в начале 1789 г. приехал в Петербург формально на свидание с дочерью, учившейся в Смольном институте. Там Суворов не преминул с жалобным видом заявить на приеме императрице: «Матушка, — я прописной!» «Как это?» — спросила императрица. «Меня нигде не поместили с прочими генералами и ни одного капральства не дали в команду».
25 апреля Суворов получил Высочайшее повеление ехать в Молдавию в Украинскую армию.
Получив под свое начало объединенную армию, Потемкин первым делом... разделил ее на две части. Первая часть состояла под непосредственным командованием Потемкина, а вторая часть (бывшая Украинская армия) — под командованием князя Н.В. Репнина.
Потемкин разработал на 1789 год план, по которому войска первой части должны были овладеть Бессарабией и затем, «чтобы привлечь их (турок) к одной точке, положено сделать оказательство к Бендерам или сблизиться к Дунаю при Измаиле, важнейшей опоры турков в сей части Дуная».
Войска второй части предназначались для содействия главным силам и для связи с австрийской армией.
Таврический корпус Каховского был сосредоточен в Крыму, а 4-я дивизия Ферзена оставалась для охраны Херсон-Кинбурнского района.
Австрийцы наметили на 1789 г. свой план. Их усилия теперь были сосредоточены на Сербии и Кроатии. Для взаимодействия с русскими войсками в Молдавии они выделили корпус (18 тысяч человек) под командованием принца Кобургского. Со своей стороны Потемкин возложил аналогичную задачу на 3-ю дивизию Суворова.
3-я дивизия состояла из пяти пехотных и восьми кавалерийских полков (всего около 10 тысяч человек) с 24 орудиями полевой артиллерии, которые обслуживались двумя ротами бомбардиров. Дивизия дислоцировалась в местечке Бырлад, между реками Прут и Серет.
Турецкое командование решило уделить главное внимание обороне Бессарабии и Молдавии. Верховный визирь Юзуф-паша принял на 1789 г. следующий план действий: сосредоточить в районе нижнего течения Дуная 150-тысячную армию, нанести отвлекающий удар вспомогательной 30-тысячной армией от Измаила, а главными силами совершить обходной маневр, разобщить войска союзников и затем разбить основные силы русских войск. Против австрийских войск в Сербии была выставлена отдельная армия. Визирь полагал, что удар по войскам принца Кобургского и разобщение связи между союзниками может вывести Австрию из войны.
В середине июля принц Кобургский получил сведения о плане турок. Он немедленно послал Суворову письмо, в котором сообщал, что у него нет возможности своими силами противостоять вражескому наступлению и поддерживать связь с левым крылом русской армии. Принц просил Суворова оказать ему помощь, «дабы неприятеля, столь накопившегося, опровергнуть в дерзком его намерении и устоять в своих пунктах...»
Суворов решил идти на соединение с войсками принца Кобургского. 16 июля в 6 часов вечера дивизия Суворова выступила из Бырлад, оставив на месте четыре батальона мушкетеров и три эскадрона карабинеров.
Всего в поход двинулось около семи тысяч человек и шестнадцать полевых орудий. За 26 часов войска Суворова прошли 40 верст и расположились рядом с лагерем австрийцев. Принц Кобургский поверил такому быстрому прибытию русских войск, лишь когда увидел их собственными глазами в Аджуде. Наутро он прибыл в лагерь Суворова для выработки совместного плана боевых действий. Однако генерал-аншеф приказал ответить принцу: «Суворов пьян». В середине дня принцу Кобургскому отказали во встрече, поскольку генерал-аншеф молится. Вечерний ответ совпал с утренним: «Суворов опять напился и лег спать».
Зато в полночь принц получил от Суворова письмо, которое по существу являлось приказом: «Войска достаточно отдохнули, и мы завтра в 3 часа утра выступим двумя колоннами: австрийцы в правой, русские в левой пойдем прямо на неприятеля, не задерживаясь долго разыскиванием в кустах по сторонам, для того чтоб успеть вовремя подойти к р. Путне, рано перейти через нее и атаковать неприятеля. Говорят, что неверных только 50 000, а другие — и того менее, — жаль что они не все вместе, разом бы их разбили».
Обстановка не позволяла вести переписку или переговоры, и принцу пришлось подчиниться и выполнить план Суворова.
19 июля в 3 часа семь тысяч русских и восемнадцать тысяч австрийских войск выступили двумя колоннами, при этом в качестве авангарда левой (русской) колонны шел австрийский отряд полковника Карачая для того, чтобы скрыть от противника наличие здесь русских войск. Уничтожив небольшое турецкое прикрытие на реке Путна, войска форсировали ее и утром 20 июля двинулись к Фокшанам.
Турки оборонялись в трех укрепленных лагерях: первый располагался перед рекой Путна; второй — за рекой; третий — у Фокшан. Обнаружив движение русско-австрийских войск, построенных в боевой порядок, турки предприняли против них многочисленные атаки небольшими конными отрядами, удары которых успешно отражала легкая конница.
Продвигаясь вперед, союзные войска подошли к первому турецкому лагерю, куда к этому времени были подведены основные силы турок. Началась артиллерийская перестрелка, в которой преимущество оказалось на стороне русских. В журнале боевых действий отмечено: «...подойдя на картечный выстрел сильная канонада открытая вдруг с нашей стороны на разные их пункты заставила молчать их орудия». Поддержанные артиллерийским огнем каре продвигались вперед. Все предпринятые противником контратаки были отбиты с большими для него потерями. Понеся потери от ружейного и артиллерийского огня, турки отступили. Союзная конница преследовала их до реки Путна.
К ночи все союзные войска были сосредоточены на левом берегу реки Путна, а на правый берег был переправлен небольшой отряд для занятия второго, оставленного турками, лагеря.
Однако переправившийся отряд был встречен сильным огнем возвратившегося турецкого отряда и был вынужден отступить к реке под прикрытие огня артиллерии с левого берега.
Артиллерийская поддержка обеспечила закрепление отряда на правом берегу и в значительной мере способствовала устройству моста через реку, и к рассвету 21 июля русские были уже на правом берегу Путны. Вскоре за ними переправились и австрийские войска.
Построившись в боевой порядок, войска двинулись к Фокшанам, к основному хорошо укрепленному турецкому лагерю, в котором укрепилось на позициях 30-тысячное турецкое войско. Наступление началось в 4 часа утра.
Пройдя 4 км, войска встретили сильное сопротивление многочисленных отрядов и стали нести потери. В этих условиях Суворов решил отвести конницу назад и выдвинуть вперед артиллерию, огнем которой расчистить путь пехоте и коннице. Сильным и непрерывным артиллерийским огнем уничтожались первые ряды турецких всадников. В журнале боевых действий говорилось: «Легкие войска очистили поле, артиллерия наша действовала нечто сильнее, соблюдая огонь с обоих наших боков». Понеся большие потери, противник отступил. Артиллерийский огонь в этом случае сыграл решающую роль. Документом подтверждается, что «увеличившейся неприятель в 7 часов утра от переправы в 4 верстах на флангах обеих корпусов отражен был действием артиллерии и ретировался к Фокшанам».
Войска обошли встретившийся на пути лес и продолжали наступление в безупречном порядке «подобно исправной экзерциции». Превосходно действовали артиллеристы. Ввиду того, что пушки продвигались по пересеченной местности и без дорог артиллеристам часто приходилось тащить их на руках, не отставая от наступающей пехоты. В двух километрах от Фокшан войска были встречены артиллерийским огнем противника. Вновь конница отошла назад, освободив место для пехоты и артиллерии.
