Из рассказа Дудорова становится ясно многое из того, о чем он не желал говорить. В частности, нет никакого сомнения, что и раньше, задерживая вопреки указанию Булганина отправку решения Президиума ЦК о снятии Хрущева, и теперь, подготовив свое выступление и сорвав доклад Маленкова. Почему Дудоров поступил так? Объяснение подсказывает его путь во власть.
Кем был он до недавнего назначения на пост министра внутренних дел СССР? Всего лишь заведующим отделом строительства ЦК КПСС. А еще раньше — в 1950–1952 годах — заведующим отделом строительства МГК КПСС. Тогда-то и приметил его Хрущев, содействуя его дальнейшей карьере. Дудоров не остался в долгу.
На первый взгляд может показаться несправедливым, надуманным, лживым клеймо: «антипартийная группа». Признаться, в те годы я так и думал. Можно ли называть так людей, которые многие годы были крупными партийными работниками? Некоторые из них, в отличие от Хрущева, вступили в партию еще до революции. Не было буквально никаких причин для того, чтобы они предали дело, которому посвятили всю сознательную жизнь.
Но когда знакомишься с материалами чрезвычайного Пленума ЦК, то приходится хотя бы отчасти соглашаться с таким названием группы, руководимой Молотовым и Маленковым.
Они конечно же не предлагали упразднить КПСС или установить многопартийную систему. (На мой взгляд, наиболее разумно было бы превратить ее в общественную организацию; тогда в ней остались бы люди идейные, а не карьеристы и любители привилегий.) Предполагалось всего лишь предотвратить абсолютное господство КПСС над государственными и советскими органами, над общественными организациями. Это превращало партийных руководителей всех рангов в полновластных хозяев страны. Выходцы из народа начали господствовать над народом.
Георгий Максимилианович был прав: в СССР после смерти Сталина вместо диктатуры пролетариата, трудящихся, все более определенно устанавливалась диктатура КПСС. Это мнение разделял и Молотов, который не питал симпатии к Маленкову, а то и просто был к нему враждебно настроен, но беспокоился за судьбу страны.
Название «антипартийная группа», несмотря на явный перехлест, весьма показательно. Оно подчеркивает принципиально важное обстоятельство: партаппарат усмотрел угрозу своему всесилию в связи с возможной победой деятелей, которые главный упор делали не на партийную, а на государственную работу.
В ту пору вряд ли кто-нибудь с полной определенностью осознавал, что победа партократии расчищает для Советского Союза — великого государства Российского — путь в пропасть.
Смертельная опасность
Откуда могли появиться у Дудорова материалы, компрометирующие Маленкова? Неужели партийный куратор строительства на досуге развлекался тем, что собирал сведения, по большей части секретные и совершенно секретные, порочащие Георгия Максимилиановича? Сомнительно. Логичней предположить, что он получил их от своего покровителя.
Пожалуй, с этого момента начинает в какой-то мере проясняться тайна особняка Берии, его личного сейфа и досье на крупных партийных деятелей. В трудный для себя момент Никита Сергеевич раскрыл свои козыри, позаимствованные у того, кто слишком много знал и был за это убит. Хитрый Хрущев не стал сам себя защищать, а выставил «подсадную» фигуру вроде бы объективного свидетеля.
Инициативу Дудорова по разоблачению Маленкова подхватил, в частности, Руденко, сказав:
— Товарищ Серов помнит, что когда разбирали архив Берии, то нашли объяснение товарища Маленкова на имя Сталина… К «ленинградскому делу» никакого отношения в смысле нажима, предложения, Сталин не имеет… В июле 1940 года Абакумов с ведома Георгия Максимилиановича подает записку на имя Сталина, что Капустин — бывший секретарь горкома, который был в 1930 году в Англии как инженер, — что он является английским шпионом. С этого начинается «ленинградское дело».
Маленков справедливо заметил: «Я не имел к этому отношения. Почему с моего ведома, когда Абакумов не был мне подчинен».
Мы уже приводили эти слова. Они показывают, что куратором МГБ являлся не Маленков, а Хрущев, который тем не менее патетически воскликнул:
— Руки Маленкова обагрены кровью ленинградцев!
Казалось бы, в ответ на такой выпад следовало уличить Никиту Сергеевича в многочисленных злодеяниях и до войны, и после свержения Кузнецова. Но Георгий Максимилианович предпочел отмолчаться. Во-первых, многие и без него знали об активном участии Хрущева в репрессиях. Во-вторых, видя, что поражение неизбежно, Маленков постарался не раздражать нападавших и их идейного вождя. Тогда имелась возможность отделаться всего лишь переводом на низшую должность.
Поведение Дудорова и других противников «антипартийной группы» на чрезвычайном пленуме показывает, что все уже было заранее оговорено с Хрущевым и большинством членов ЦК. Им нельзя было отдавать инициативу Маленкову и его сторонникам. Иначе пришлось бы обсуждать веские обвинения, направленные против Хрущева. А так перевели весь ход Пленума в другое русло, заставили замолчать Маленкова и яростно вцепились в тех, кто посмел хоть как-то ущемить и без того огромные права партийной номенклатуры.
После первого же дня чрезвычайного Пленума ЦК Никита Сергеевич, воодушевленный поддержкой партийных функционеров, стал вести себя как полноправный хозяин. Молотов, который еще при Ленине входил в руководство ВКП(б), обращался к нему на «вы», тогда как более молодой Хрущев ему «тыкал».
— Был момент, — говорил Хрущев, — когда мы освободили Маленкова и искали нового председателя. Тогда известное большинство настаивало, чтобы я принял на себя пост Председателя Совета Министров. Этот вопрос больше всего выдвигал Молотов. Я говорил, что надо усилить работу в Центральном Комитете партии, в партийных органах, а мне Молотов говорит, что было бы хорошо несколько снизить роль партии…
Хрущев так представил своим сторонникам программу этой группы:
— Во-первых, изменение политической линии партии… Во-вторых, изменение руководства партии… Следовательно, антипартийная группа ставила перед собой задачу — свернуть партию, страну с ленинского пути, опорочить все достижения партии за последние годы…
Вряд ли кто-либо из присутствовавших поверил подобным наветам. О каком изменении политической линии партии шла речь? Хрущев не привел ни одного аргумента, подтверждающего его обвинения. По-видимому, он намекал на стремление Маленкова несколько ослабить значение военно-промышленного комплекса и тяжелого машиностроения за счет увеличения товаров широкого потребления для народа.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
