Помимо всего этого, Руби не оставлял свое «бизнес-хобби» — всякого рода коммерческие начинания, кончавшиеся, как правило, неудачей. За описываемый далласский период он занимался продажей дешевых ювелирных изделий, принадлежностей для швейных машин, поставками итальянской пиццы в рестораны города, торговал средством для лечения артрита и витаминами, граммофонными пластинками и лезвиями для безопасных бритв, а также гимнастическими снарядами. В 1959 году интересовался возможностью продажи списанных армейских джипов на Кубу, но затея развития не получила.
Связи с полицией и криминалом
С 1949 по 24 ноября 1963 года полиция арестовывала Джека Руби восемь раз.
Причинами задержаний были нарушение общественного порядка, незаконное ношение оружия, нарушение запрета на продажу спиртного и других лицензионных норм в его заведениях, нанесение побоев и нарушения правил дорожного движения. Санкции сводились к штрафам и денежным залогам.
Интересно, что в молодости Руби высказывал желание стать полицейским, будь он более крупного сложения. По мнению начальника полицейского управления Далласа, Руби был знаком с 25–50 сотрудниками из состава в 1200 человек. Но, по другим данным, его связи в полиции были гораздо обширнее и насчитывали несколько сотен лиц.
Сведений о том, что Руби искал со стороны полиции особых привилегий или пытался давать взятки ее сотрудникам, не имеется. Однако известно, что полицейским, посещавшим его заведения, он предоставлял бесплатный вход, кофе и безалкогольные напитки. Правда, это было общепринято в подобных местах. Некоторых полицейских Руби считал своими друзьями, другие работали у него до поступления на службу в полицию.
Но Руби дружил не только с полицией — он поддерживал приятельские и деловые отношения также с отдельными представителями преступного мира Далласа. Собственно, его бизнес являлся элементом городской криминальной среды. Один из компаньонов Руби по клубу «Вегас» имел уголовное прошлое. Кроме того, будучи азартным игроком (карты, кости, бильярд, скачки), Руби общался со многими профессионалами этого круга. Например, в 1959 году он неделю гостил на Кубе у профессионального игрока Льюиса Мак-Уилли, оплатившего ему поездку. Они познакомились в 1950 году, когда Мак-Уилли был владельцем ночного клуба в Далласе. В Гаване Мак-Уилли заведовал казино в клубе «Тропикана», а позже игорным клубом в Лас-Вегасе. После Кубинской революции стал ярым антикастровцем.
При всем том никаких данных, указывающих на прямую связь Руби с организованной преступностью, в результате работы Комиссии Уоррена выявлено не было.
В то же время документально подтверждено, что Руби по своей инициативе в марте 1959 года предложил передавать ФБР информацию, которая станет ему известна и может представлять для службы интерес. С апреля по октябрь того же года оперативный работник провел с ним восемь встреч на предмет получения сведений об уголовной среде. Однако в ноябре куратор порекомендовал руководству отказаться от использования Руби в качестве «потенциального уголовного информатора», поскольку передаваемые сведения не предоставляют оперативного интереса. Связь была прекращена, и дело закрыто.
Билл Александер, помощник прокурора Далласа во время процесса над Руби в 1964 году, заявил в интервью в 1992-м: «Трудно поверить, что я, осудивший Руби за убийство Освальда, придерживаюсь позиции по защите его чести. Он не состоял в мафии. Он не был гангстером. Мы знали тогда криминальный мир Далласа, и говорить, что Руби был частью организованной преступности, — это блеф, нелепица. Нет никаких следов этого. Спекуляции стряпают люди, не знающие фактов» (Познер. С. 361–362).
Психологический портрет
Очевидно, «богатый» генофонд сказался на психике Руби уже в раннем возрасте.
В 11 лет он был направлен Еврейским общественным бюро в Исследовательский институт по проблемам юношества как «трудный ребенок». Входе психиатрического обследования он был охарактеризован как «вспыльчивый» и «непокорный», проявлявший большой интерес к вопросам пола и имевший некоторый сексуальный опыт.
С раннего детства за ним закрепилась кличка Спарки (Запальчивый). Сестра Руби свидетельствовала, что он с восьмилетнего возраста лез драться, когда кто-либо называл его этим прозвищем.
Одни вспоминают его как обладавшего в юности спокойным и ровным характером, но многие другие характеризуют как вспыльчивого подростка, быстро переходившего к резким словам и действиям. Третьи объясняют, что в том неблагополучном районе Чикаго, где он проживал, «самозащита была жизненной необходимостью» и он был способен постоять за себя, не обращая внимания на неравенство сил. Возможно, именно это пробудило в нем любовь к спорту. Он стал заядлым болельщиком на соревнованиях по боксу, дружил со многими профессиональными боксерами. В молодости сам усиленно занимался силовой гимнастикой в нескольких атлетических клубах и слыл «здоровяком». В продолжение всей жизни делал все, чтобы быть в отличной физической форме. Не пил и не курил. Обладая, как отмечалось выше, взрывным темпераментом, в повседневной жизни Руби активно пользовался своими силовыми «накоплениями» начиная с младых лет.
Он не был религиозен, хотя воспитывался в иудаизме. Только после смерти отца в течение 11 месяцев посещал синагогу, соблюдая ритуал, в остальное время бывал в синагоге только по большим еврейским праздникам, иврита не знал. Однако Руби был очень чувствителен к своей этнической принадлежности. Возможно, такая самоидентификация сложилась во время пребывания в еврейских детских домах под влиянием воспитателей.
В юношеские годы Руби с друзьями из еврейского квартала часто пытался срывать митинги антисемитского Немецко-американского бунда, и есть свидетельства, что он «разбил несколько голов членам этого союза». По словам его брата, Руби всегда агрессивно реагировал на любые, общие или личные, проявления антисемитизма и пронацистских настроений и готов был драться с каждым, кто позволял себе оскорбительное замечание по поводу его, Руби, происхождения. Когда в армии один из сержантов в споре обозвал его «еврейским ублюдком», Руби набросился на обидчика с кулаками и избил. В 1951 году он выбил зуб у человека, назвавшего его «жидом».
Помимо такой «ответной» агрессивности у Руби всегда присутствовала склонность к насилию, нередко не спровоцированному и даже с признаками садизма. В докладе Комиссии Уоррена приведены такие данные на этот счет, собранные в ходе расследования прошлого Руби: «Его забота о физическом состоянии отчасти оправдывалась практической необходимостью, ибо в своих заведениях он фактически выполнял роль вышибалы. С 1950 г. он около пятнадцати раз применял кулаки, бил рукояткой револьвера или дубинкой посетителей, устраивавших беспорядки… Тем не менее, по многим показаниям, он применял больше насилия, чем это было нужно… Помимо подобных актов «вышибания», Руби неоднократно избивал людей, которые не были посетителями клуба (это относится и к его служащим. — О.Н.)… В 1951 г., после того как гитарист Уиллис Дикерсон «послал Руби к черту», тот сбил его с ног, затем прижал к стене и ударил ногой в пах. Во время потасовки Дикерсон укусил Руби, и притом настолько сильно, что тому пришлось ампутировать верхний сустав левого указательного пальца.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
