под следствием, под самой строгой формой разбирательства в соответствии с «Кодексом поведения». – Он колебался. – Не говоря уже о том, что они ждут, когда ты проснешься, чтобы допросить и тебя. Я едва уговорил их предоставить тебе день отдыха. Поэтому, пожалуйста, не создавай еще больше проблем, иначе тебя исключат из школы.
– Исключат? – Когда Лань снова повысила голос, Шаньцзюнь поднял руку в попытке ее успокоить. Девушка, дико жестикулируя, проигнорировала его. – Элантийцы планируют вторжение! Если мы так и будем тянуть время, возможно, уже не будет школы, из которой меня могли бы исключить!
– Пожалуйста, Ланьмэй, – сказал Шаньцзюнь. – Я тебе верю, правда. К тому же я слышал, как Цзэнь говорил то же самое мастерам. Уверен, что он расскажет об этом на следствии. – Ученик Целителя нежно сжал прохладными пальцами ее руку. – Если правильно спланируем наши действия, сможем спасти школу и Цзэня. Улара вспыльчива, но не безрассудна.
– Остановись, – внезапно призвал Тай. – Ты не должна вмешиваться. Вмешательство в расследование Цзэня только подольет масла в огонь.
У Лань сдавило грудь. Она сосредоточилась на том, чтобы выровнять свое учащенное дыхание. Они не имели ни малейшего представления о том, что произошло прошлой ночью, они не видели элантийскую крепость, построенную ценой жизни хинских заключенных. Они не знали, на что способен Эрасциус, что он задумал…
От мыслей об этом у Лань раскалывалась голова, но она смогла только прошептать:
– Почему она так ненавидит его?
Тай скрестил руки на груди и многозначительно посмотрел на Шаньцзюня. Тот кивнул. Когда ученик Целителя снова повернулся к Лань, выражение его лица было необычайно серьезным.
– Когда Цзэнь прибыл в Школу Белых Сосен, его демон не был запечатан. Он имел над Цзэнем больше власти, чем Цзэнь над ним. Старший мастер убедил всех дать ему шанс. Он верил, что обучение в этой школе спасет мальчика. Но на втором году произошел несчастный случай. – Шаньцзюнь опустил взгляд и сквозь свои длинные ресницы оглядел комнату. – Все случилось прямо здесь. Нас было трое. Мы шутливо боролись, и думаю, другой ученик слишком сильно хотел победить. Тогда Цзэнь потерял контроль над своим демоном и едва не убил ученика.
Эта история объясняла все, что Лань успела узнать о Цзэне за последние несколько недель. Его приверженность принципам Пути. Его положение в школе – сильный и почитаемый, но в то же время внушающий страх. Чувство вины, с которым он говорил о демонических практиках.
Прошлой ночью история повторилась.
«Но теперь он свободен от демона», – подумала Лань, и все же образ бледных, теперь уже не покрытых шрамами рук Цзэня вспыхнул перед ее мысленным взором. Чтобы освободиться от сделки с демоном, ему пришлось заплатить большую цену.
– Кто был тем другим учеником? – тихо спросила она. – Кого он чуть не убил?
Тай потупил взгляд. Шаньцзюнь, глубоко вздохнув, ответил:
– Ешин Норо Дилая. Демон отнял у нее руку и глаз, прежде чем Старший мастер вмешался.
Дилая. Ешин Норо Дилая с повязкой на глазу и пустым рукавом платья.
Лань прикрыла глаза. Теперь все обрело смысл – необъяснимая ненависть Ешин Норо к Цзэню, их страх перед демонической практикой. Послушают ли они его, если он скажет правду об элантийской крепости и их планах вторжения на Центральные равнины в поисках Богов-Демонов? Простят ли они его, чтобы остановить общего врага, или же пойдут на поводу у своей ненависти?
Она подумала о разрушениях, которые учинил Цзэнь. От его рук пал целый эскадрон элантийских солдат и так много пленных хинов.
«От рук демона», – поправила она себя.
Ты видела, на что способен в одиночку низший демон. – В глазах Цзэнь была ужасная пустота, когда он произносил эти слова. – Теперь представь, какой огромной силой могут обладать четыре легендарных существа.
Эрасциус видел звездные карты, знал, где находятся Четыре Бога-Демона. Если бы элантийцы нашли Богов-Демонов – Центральные равнины, включая Школу Белых Сосен, попали бы в их руки. Тогда все те крохи надежды, которые оставались у хинов на возвращение своей свободы, были бы уничтожены.
Если прямо сейчас она не могла помочь Цзэню, то следовало позаботиться о другой вещи.
Лань сжала окарину так, что побелели костяшки пальцев, и повернулась к Шаньцзюню.
– Мне нужна твоя помощь, – сказала она, а затем посмотрела на Тая. – И твоя тоже.
Ученик Целителя с мрачной решимостью кивнул, в то время как Заклинатель Духов бросил на нее растерянный взгляд.
– Мне нужно узнать как можно больше о Богах-Демонах.
Шаньцзюнь едва не выронил миску с отваром, которую снова взял в попытке накормить ее.
– Что, прости?
Лань начала с самого начала, рассказав им о том, как печать, оставленная матерью, послала ей видение, которое привело ее к Дозорной горе и окарине.
Она рассказала о том, как Эрасциус преследовал ее, как элантийцы поймали их в Школе Сжатых Кулаков. Как она сыграла на окарине и открыла звездные карты, указывающие путь к Богам-Демонам. К тому времени, как она закончила, глаза Шаньцзюня вот-вот грозили выпасть из орбит, а у Тая отвисла челюсть.
– Но половина Богов-Демонов была потеряна несколько династий назад, – заметил Шаньцзюнь. – Черная Черепаха исчезла вместе с Ночным убийцей. – Он бросил на Тая быстрый взгляд, – Императорский двор потерял свою власть над Алым Фениксом, когда вторглись элантийцы.
Тай ничего не сказал.
– Как получилось, что именно твоя мать обладала этими картами? – продолжил Шаньцзюнь. – И даже если эти карты точны, зачем твоя мать хотела, чтобы ты отыскала Богов-Демонов?
Лань поняла, что не может ответить ни на один из его вопросов.
– Важнее всего добраться до них раньше, чем это сделают элантийцы, – сказала девушка. – Когда я играла на окарине, Королевский маг Элантии увидел звездные карты и даже скопировал их. Он пережил нападение демона Цзэня и теперь планирует использовать Богов-Демонов, чтобы завоевать остальную часть государства.
– Откуда ты узнала, как на ней играть? – Тай указал на окарину.
– Я выросла на музыке, – ответила Лань. – Думаю… Думаю, моя мать сражалась с помощью песни.
Тай не отрывал от нее взгляда. Золотые кольца внутри его глаз, казалось, мерцали.
– А ты, – сказал он. – Тоже так можешь?
Она заколебалась:
– Я не уверена. Я смогла сдержать мага песней матери. Но я не знаю, была ли это сила окарины… или моя. И иногда… иногда мне кажется, что я слышу музыку в ци. Как будто разные нити энергий – это ноты, которые я играю. – У нее не было возможности поговорить с Цзэнем о том, как она использовала окарину, чтобы напасть на Эрасциуса в камере для допросов. Настолько они были сосредоточены на Богах-Демонах и демоне
