Мио смотрела в зеркало, Мари и Кати хлопотали вокруг с щипцами и шпильками, Эстер и Эмили поочередно притаскивали из гардероба то одно, то другое платье. Герцогиня капризничала. Она еще вчера знала, в каком платье отправится во дворец, но в последнее время ее дамы подраспустились и забыли, что их первый долг — угадывать мысли госпожи за полчаса до того, как они появятся в голове герцогини.
— Зеленое с корсажем, — высунула из гардеробной комнаты острый носик Эстер.
— Какое зеленое? — утомленно спросила Мио. — У меня половина платьев зеленые. И почти все с корсажами.
— Вот это, — через несколько минут Эстер явилась уже с платьем.
— О да, — герцогиня подняла глаза к потолку. — Как раз по погоде…
— Синее с лентами?
— Дура, — не выдержала Мио. — Я что, на похороны иду?
— Коричневое?
— Оно с золотой вышивкой, Эстер, — шикнула Мари. — Его величество…
— Молчу-молчу, — остроносенькая младшая дочь вассала, только третью девятину жившая в доме Мио, покраснела и спряталась. "Замуж выдать к кошкиной матери", подумала герцогиня.
— Если через четверть часа… — тихо сказала Мио, и все четыре бестолочи всполошились, зная, что испытывать терпение герцогини чревато неприятностями.
Разумеется, и платье нужное нашли, и плащ, и перчатки, и сапожки к нему подобрали, и прическу догадались сделать правильную — из тех, что не портятся под накинутым на голову капюшоном. Второй день шел мелкий мокрый снег, и о прогулках без капюшона мечтать не приходилось. Мари так зашнуровала корсаж, расшитый листьями винограда, что герцогиня первые минуты не могла вздохнуть; потом, конечно привыкла, зато талия получилась не шире ножки бокала.
Руи смеялся, обнимая ее за талию — получалось, что в кольцо, образованное ладонями, можно просунуть палец; смеялся и говорил что-то о несказанном вреде здоровью и цвету лица, потом касался пальцами щеки — словно удивлялся, что, невзирая на туго зашнурованные корсажи, Мио не бледна, а выглядит вполне цветущей. Потом распускал шнуровку и говорил — так-то лучше…
Кати закончила втирать в шею и плечи герцогини оливковое масло, смешанное с сандаловым. "Надо сменить состав, — подумала вдруг Мио. — Надоело…". Белоцвет, сандал и ваниль — смесь, которую шутки ради составил для нее герцог Гоэллон, любивший на досуге возиться с эфирными маслами, экстрактами и водами. До этого даже столичные модницы пользовались обычными, простыми ароматами; сочетание целых трех оказалось смелым и, надо признать, удачным новшеством. Запах безуспешно пытались скопировать и другие дамы, но в их вариантах не хватало изящества безупречно подобранных пропорций. Теперь же привычный аромат раздражал. Смешать, что ли пачули и нероли — выйдет и необычно, и совсем иное; пусть дамочки вновь поломают голову.
— Кати, вечером я хочу видеть мэтра Николя.
— Хорошо, герцогиня.
Ярко-зеленый, новомодной огандской окраски плащ, подбитый рыжим лисьим мехом — и такой же яркий, но голубой плащ Анны, с подпушкой из почти белой северной лисы. Девица Агайрон не подвела, не забыла давний уговор: носить зимой яркое; а папенька ее, надо понимать, был счастлив. Сам он тоже вырядился; происхождение его кафтанов Мио отлично знала, потому что первый министр ухитрился огорчить Реми, на седмицу заняв любимого портного братца и оставив герцога Алларэ в недоумении: с какой это стати чопорный и старомодный Агайрон заинтересовался мастерской мэтра Кальдини, некогда огандского заговорщика, а теперь процветающего портного.
Плащ и ярко-синее с белыми вставками платье Анны явно были сшиты в мастерской Кальдини, и становилось ясно, за что Реми то грозился повесить Кальдини вместе со всеми его портными, то собирался ссудить ему тысячу сеоринов на расширение дела. Мио вспомнила, что сама рассказала Агайрону о существовании мэтра Кальдини, и хихикнула. Кто же знал, что граф воспользуется советом с присущей ему педантичностью и полностью обновит и свой гардероб, и гардероб дочери!
Сидевший напротив в карете виновник переживаний Реми поймал взгляд Мио и тоже попытался улыбнуться. Лучше б не пробовал. Графу шло его серьезное выражение лица, мрачный взгляд заставлял думать, что перед герцогиней — государственный муж, озабоченный великими делами, и это внушало невольное уважение, а вот улыбаться он совершенно не умел. Статуи, и те лучше улыбаются.
— О чем вы думаете, герцогиня?
"О тебе, — хотела сказать Мио, — о тебе и о том, что как ты ни рядись, все же никогда не станешь похож ни на Реми, ни на Руи, ни даже на Урриана Скоринга…".
— Я думаю о том, сколько огорчений вы доставили моему брату, господин граф, — кокетливо улыбнулась Мио.
— Герцогиня?.. — Мать Оамна, ну нельзя же принимать всерьез каждую безобидную шутку?!
— Ах, граф, вы удивляетесь так, словно не вы оккупировали мастерскую мэтра Кальдини, — рассмеялась Мио. — Реми был вне себя, он остался без нового наряда к приему. Представляете, он послал за Кальдини, а из мастерской ответили, что время мэтра на три седмицы расписано по часам, и герцогу придется ждать своей очереди.
— Какая дерзость! — покачал головой граф. — Эти огандские портные позволяют себе невесть что!
— А вы, граф, всемерно способствуете их дерзости, — щебетала Мио. — Я знаю, что вы предложили Кальдини тройную плату, не отнекивайтесь…
— Неужели герцог Алларэ не смог переубедить портного? — Агайрон расцветал на глазах: видать, и впрямь гордился тем, что увел лучшего мастера из-под носа Реми. Ну и молодец! — Если бы я знал, что так огорчаю господина второго советника…
— Неужели уступили бы?
— Отнюдь нет, но позаботился бы о заказах и на весну. Как говорят в Агайрэ, готовь телегу зимой.
— Браво, граф! — герцогиня опять рассмеялась. — Коли дуэли запрещены, остается фехтовать на кафтанах и плащах. Это не так опасно, но куда более увлекательно!
"Интересно, какие вороны и селедки подменили графа Агайрона? — подумала Мио. — Прямо-таки не верится, что это все тот же давно знакомый сухарь… Неужели влюбился? Пригласить его в гости, или подождать пока?".
Анна сидела молча, сложив руки на коленях. Герцогиня Алларэ знала, что дурочка волнуется — как же, приглашена к королю. Король, конечно, может казнить и миловать, он командует армиями и управляет державой, но и король — мужчина, а значит, не так уж трудно с ним совладать. Улыбаться, восхищаться, задавать правильные вопросы, вовремя опустить глаза, вовремя поднять… Совсем не сложно.
Как Мио и предполагала, выбирая платье, король пожелал прогуляться — и мокрый снег, и лужи под ногами ему не мешали. Герцогиня шла по левую руку от Анны, та шла под руку с его величеством, позади тащились королевские секретари, гвардейцы и прочая придворная публика, среди них остался и граф Агайрон. Вся эта пестрая толпа почтительно держалась на расстоянии шагов тридцати, а Ивеллион вел под руку юную девицу, беседуя о всякой ерунде.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
