На свободной от столов части поляны появилась девушка с черными как смоль, распущенными по плечам волосами, которые выгодно подчеркивали светящуюся белизну ее кожи. Глаза у красавицы были закрыты, будто она спит. Девушка выглядела настолько прекрасной и ненастоящей, что казалось, тронешь ее, и она исчезнет как видение. Просторное белое одеяние одновременно скрывало и подчеркивало утонченность фигуры, стройность длинных ног и осиную талию. Смолкшие во время выступления владыки разговоры так и не возобновились. И местные жители, и гости не отрываясь смотрели на дивное видение и молчали. Не открывая глаз, девушка запела. Сильный, глубокий грудной голос разорвал тишину и полился над долиной. Было удивительно, как в такой хрупкой фигурке может быть скрыта такая мощь. Песня была на одном из древних языков, который мало кто из здесь присутствующих мог понять. Но этого и не требовалось. Сила голоса и красота исполнения – вот что было сейчас главным. Песня брала за душу, призывала к миру и единению, все без исключения поняли и приняли ее смысл. Не замолкая, певица подняла руки к небу, и вокруг нее на поляне закружились несколько белых вихрей. При более тщательном рассмотрении это оказались танцовщицы в таких же, как и на их поющей подруге, одеяниях. Лишь волосы их были коротко острижены, а черные, словно безлунная ночь, глаза широко распахнуты. Танцовщицы кружились в безумном танце в такт нарастающей по ритму песне. Отблески слегка запоздалого, багряного заката плясали, отражаясь от их одеяний, словно языки пламени. Стихийной магии не чувствовалось, но магия песни и танца завораживала зрителей. Счет времени прекратился, казалось, Вселенная замерла, созерцая творившееся на поляне действо. Песня и танец оборвались с последними лучами догорающего закатного солнца. Девушки исчезли, а присутствующие некоторое время не могли прийти в себя даже для того, чтобы поблагодарить искусников за выступление.
Первым из нас очнулся Ален. Он встал с места, поднял наполненный бокал и произнес:
– Это было великолепно!
Затем залпом осушил напиток и вернулся на свое место.
Судя по довольному лицу владыки, потрясший воображение гостей произведенным эффектом танец вполне его удовлетворил.
Через некоторое время застольные разговоры возобновились, но выступление никто не обсуждал, как это обычно бывает после представлений. На всех зрелище подействовало по-своему, задев потаенные уголки души. И делиться этим с окружающими никто из зрителей не торопился.
С Аленом и Нерком я в этот вечер так и не разговаривала. В послезакатных сумерках на деревьях зажглись магические светильники, превратив крону каждого дерева в зеленоватый источник света, который отражался от белого шелка шатров. Для приличия посидев еще немного за столом, я попросила Мартина проводить меня к месту нашей ночевки. Пожелав Тиму, продолжавшему налегать на вино, спокойной ночи, мы отправились искать наши шатры. Я понемногу начинала ориентироваться в лагере беженцев. Оказалось, что Нерк сказал правду и отведенные для нас шатры располагались в противоположной от покоев владыки стороне.
– Что собираешься делать дальше? – спросил меня Мартин.
– Как что? – не совсем поняла я вопрос- Один день на отдых и дальше на практику.
– Так и не передумала соваться в это логово? – недовольно пробурчал мой провожатый.
– И ты туда же! Почему это я должна передумать?! – возмутилась я.
– Ну извини. Просто я подумал, что тебе должно было хватить неприятных сюрпризов, которые мы ждали по дороге сюда.
– Так это вы встретили, а не я. Кого интересует одинокий безродный путник? Если бы я шла одна, то никакие приключения мне бы и не грозили.
– А разбойники, а Живий лес? Забыла?
– Ничего я не забыла. С простыми разбойниками я в состоянии справиться магией. А к Живьему лесу так близко вообще бы не подошла, если бы шла одна. К тому же все наши приключения лишь подтвердили мою уверенность в том, что моего умения и знаний не хватает, чтобы тягаться с серьезными противниками, несмотря на столько лет обучения в монастырской школе. За последний год обучения, который мне остался, наверняка мало что изменится. Возникает вопрос – что делать дальше после учебы. В науку не пойду – мозгов маловато. Оставаться в монастыре, где на нас смотрят лишь как на живое мясо, тоже не хочется. Роль городского захолустного мага также меня не привлекает.- О том, что во всех этих случаях может выясниться моя природа оборотня, я предпочла умолчать.
– И ты решила посвятить свою жизнь служению Братству,- усмехнулся Мартин.
– Почему бы и нет? Если, конечно, примут.
Мы уже стояли у входа в предназначенный мне шатер.
– А вас где разместили? – решила я сменить тему разговора.
– Да рядом,- махнул рукой Мартин.- Справа от тебя шатер Алена, его брата и Николы. Слева – наш с Тимом.
– Кстати, как Алнил себя чувствует? Сегодня я не слышала, чтобы он с кем-нибудь разговаривал.
– Я тоже не слышал. Он замкнулся в себе, но другого поведения от него сейчас ожидать сложно. Двойной удар, двойная потеря.
– Будем надеяться, Мать Земля не оставит своего верного жреца в столь сложное для него время. Покойной ночи, Мартин, спасибо, что не дал мне заблудиться.
– Покойной ночи, пусть тебе приснится правильное решение твоей задачи по поводу дальнейшей жизни,- улыбнулся Мартин.
– Ага, только если этот сон не нашлешь мне ты или еще кто-нибудь из вашей дружной компании,- усмехнулась я в ответ.
– Откуда в тебе столько подозрительности? – удивленно изогнул бровь Мартин.
– С кем поведешься… – бросила я, уже заходя в шатер. Призрачный зеленоватый свет попадал в шатер через небольшое оконце, слабо освещая мое пристанище. Я зажгла небольшую молнию и подвесила ее под потолок. Да, с покоями Нерка это не идет ни в какое сравнение: кровать в три раза теснее и без балдахина, подушка всего одна, зеркало маленькое, тумба с тазиком тоже маленькая, стол самый обычный, две скамейки вместо стульев и кресел. Нелестно оценила я скромную обстановку, но тут же одернула себя. По сравнению с ночевками под открытым небом или монастырскими спальными корпусами – здесь просто роскошное жилище. Нашла на столе подсвечник с тремя свечами, зажгла их и потушила молнию. Незачем зря расходовать энергию. Мое оружие и снаряжение, точнее, то, что от него осталось, нашлось сложенным под кроватью. Я достала мечи из ножен, удостоверилась, что в чистке они не нуждаются, как и все остальное, и убрала обратно под кровать. Разделась, умылась и залезла под одеяло. Хорошо, что можно спокойно привести мысли в порядок перед сном. Теперь все просто. Завтра собираюсь и продолжаю путь. Направление на практику и карты не пострадали, амулеты и самое необходимое у меня тоже есть. Одно немного огорчает, что ближайшее время мне придется провести в полном одиночестве. Но в этом тоже есть положительная сторона – смогу летать сколько душе угодно! Я уже и забыла, когда последний раз наслаждалась полетом. Все. Спать. Завтра снова будет трудный день, обременяющий прощаниями и уговорами остаться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
