– …то ничего ему не сделается, – насмешливо резюмировал Генрих, хватая орка за шиворот и утягивая обратно. – У твоего милого этих волос до жо… – Он осекся под укоризненным взглядом Огвура и выразительно провел ребром ладони по своему горлу: – Во, сколько!
За их спинами тихонько хихикнул Марвин.
– А ты чего ржешь, маг зловредный? – возмутился влюбленный тысячник, весьма обеспокоенный судьбой своего ненаглядного дружка. – Не вижу ничего смешного…
– Скоро увидишь! – уверенно пообещал некромант, предусмотрительно разминая пальцы обеих рук. – Я вот все жду, когда же наш пустоголовый красавец вспомнит про мое заклинание, – и тогда у киктов начнется…
– …веселуха! – сдавленно гоготнул сильф, прикрывая рот ладонью. – Это будет что-то!
Огвур кисло улыбнулся:
– Надеюсь! Но если твоя магия подведет… – Тут он, хрустнув суставами, угрожающе сжал кулак и выразительно сунул его под нос Марвину: – …то смотри у меня…
Маг брезгливо поморщился и одним пальчиком оттолкнул от себя мощную орочью длань:
– Не порти мне репутацию, Огвур. Даю стопроцентную гарантию положительного результата. Неустойка, возмещение морального и материального ущерба, бесплатный бонус, компенсация урона…
– Ну-ну, – неопределенно хмыкнул орк, – если что, урон без компенсации я тебе и сам обеспечу!
Марвин со скучающим видом возвел глаза к небу и печально вздохнул, демонстрируя вселенскую скорбь, вызванную столь откровенным недоверием к его профессиональному мастерству. Генрих тихонько ржал, уперев лоб в гладкую поверхность огромного камня, послужившего им укрытием.
Солнце медленно скатывалось к линии горизонта. Не чуждый психологических наблюдений Марвин пришел к логичному выводу, что киктский вождь Баргуш, внешне сильно смахивающий на уродливое чудовище, оказался приверженцем романтики и, очевидно, потому не зря выбрал для проведения брачной церемонии сей эротично-таинственный предзакатный час. «Вполне достойный красоты юной невесты», – добавил маг, саркастично подмигивая.
Тролли, плотным кольцом окружившие неистово отбрыкивающегося и визгливо ругающегося полуэльфа, скрылись в храме.
– Быстрее, – требовательно призвал орк, покидая их импровизированное укрытие, – поспешим на помощь Лансу.
– Спешка до добра не доводит, – ворчливо вразумлял его Генрих, скептично осматривая опасно каменистый склон, довольно круто спускающийся к озеру и лишь вблизи от воды переходящий в мягкую траву. – Тут и шею сломать недолго…
– А магия на что? – поинтересовался Огвур, недвусмысленно вымогая посильную помощь некроманта.
– Я вам не рикша![56] – обиженно возмутился Марвин. – Попробуй-ка подними такого здоровяка, как ты, – тут и до грыжи недалеко. Да к тому же на свете существуют другие, куда более полезные вещи, чем заклинания и левитация, а называются они самовнушением и аутотренингом. Учись, пока я добрый. – Он картинно взмахнул широкими рукавами своей хламиды. – Нужно просто убедить себя в том, что ты – мячик… – Он ухарски присвистнул и легко запрыгал вниз по склону. Следом за ним, вздымая тучу пыли каблуками своих походных сапог, подбитых закаленным железом, уверенно последовал барон, придерживая рукоять рапиры, раскачивающейся и бьющей его по бедру.
Огвур, порядочно превосходивший ростом, весом и габаритами обоих ловких прыгунов, задумчиво стоял на гребне горы, растерянно почесывая в затылке закономерно исполненную недоверия голову:
– Мячик, говоришь… – Он опасливо сделал первый шаг, а затем второй и третий… – Кажется, получается! Главное – не забывать, верить и постоянно повторять: «Я мячик, мячик, мячик…» А вот если бы я хоть на мгновение стал помидором…
Шмяк!..
До слуха Марвина немедленно донесся громкий шум, вызванный падением тяжелого тела, и витиеватая ругань, ничуть не напоминающая очищающей ауру мантры[57]. Похоже, Огвур и аутотренинг банально не сошлись характерами…
– Вот, – некромант удовлетворенно дернул плечом, – как я и утверждал, самовнушение – великая штука. Конечно, если не увлекаться и ею – не злоупотреблять, ибо много хорошего – уже плохо!
«Ну уж нет, хорошего помаленьку! – мысленно твердил несчастный Ланс, следя за увлеченно хлопочущими троллями. – Эта игра зашла слишком далеко. У меня нет ни малейшего желания и в самом деле выходить замуж за этого неумытого варвара… Если это всего лишь жуткий сон, то мне необходимо срочно проснуться…»
Но мысли оставались мыслями, а между тем реальные события продолжали развиваться по нарастающей, неуклонно принимая самый нежелательный для полукровки оборот. Его волоком протащили по скользкому полу и бесцеремонно бросили перед потрясающе изысканной золотой статуей богини Аолы, державшей в прижатых к груди руках не что иное, как разыскиваемую друзьями дагу Анриэль Алатору – Радужную иглу.
«Ой, вот здорово-то!» – едва успел возрадоваться полуэльф, уже предвкушая грядущий пик звездного часа – своего заслуженного триумфа, когда он церемонно поднесет Ульрике найденную им реликвию, способную спасти жизнь Сумасшедшей принцессы. Впрочем, дагу у богини еще предстояло отобрать силой, потому что, видимо предугадав появление охотников за сокровищами, статуя вцепилась в артефакт мертвой хваткой, судорожно притиснув его к своему пышному бюсту.
«Да если потребуется, я эту Алатору зубами выгрызу!» – успел фанатично пообещать себе Ланс, как вдруг его без предупреждения грубо толкнули в спину, принуждая опуститься на колени. А вместо раскрасневшегося от счастья лица столь обожаемой им Мелеаны Ланс с ужасом обнаружил слюнявые губы мерзкого тролля, находящиеся совсем рядом, сложенные в бантик и жадно тянущиеся к его алым устам…
– Отвали, противный! – со всей мочи злобно взвыл полуэльф, оскорбленный в своем тщательно взлелеянном чувстве восприятия прекрасного. – Ишь, размечтался. Это же мезальянс![58]
– Чего? – недоуменно вылупился ничего не понимающий Баргуш. – Глупая девка. Да я же с серьезным намерением: я желаю взять тебя в жены!
И тут Ланса осенило. И как это он мог запамятовать про чудесное спасительное заклинание, дарованное ему Марвином? А ведь для его активации нужно просто пожелать…
– Чтоб вы сквозь землю провалились! – пронзительно заверещал Ланс, пытаясь вырваться из железной хватки воинов, цепко удерживающих его за запястья.
Пол святилища сначала заметно затрясся, а затем и вовсе заходил ходуном. Хрустальные плитки перечеркнула извилистая трещина, быстро превратившаяся в глубокий провал. Расширив глаза от изумления, новоявленный волшебник следил за проваливающимися в нее троллями. Кикты разразились воплями ужаса. А дальше началось нечто несусветное…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
