– Слушайте меня внимательно, Петр, у нас слишком мало времени, – прервал диспетчера Хенк. – Отмените загрузку почтовой ракеты, она нужна мне. Она нужна мне прямо сейчас. Я буду ожидать ее в четвертом квадрате.
– Ну, ну, Роули, – не понял Хенка Охотник. – К чему эта истерика? У вас есть «Лайман альфа».
Хенк выругался и повторил координаты.
– Я записал координаты, Роули, – кивнул Челышев. – Но вряд ли мы сможем ими воспользоваться. Боюсь, Роули, пространство с такими координатами скоро вообще перестанет существовать.
– Ну, ну, Петр… – передразнил Хенк. – Разгружайте ракету. Мой защитный костюм не рассчитан на мощность квазара, хотя несколько часов я вполне выдержу. «Лайман альфа», Петр, пойдет на компенсацию потерянной массы протозида. Все сейчас зависит от того, успеет ли протозид догнать свою расу.
– Вы отпускаете его, Роули?! Но ведь этим вы предаете наши миры!
– Нет, Петр, этим я их спасаю. Потеря даже одного протозида приведет к взрыву. А если протозиды соберутся все, их массы хватит, чтобы коллапсировать квазар.
– Вот как?! – Охотник умел схватывать проблему мгновенно. – Этот шанс… Вы думаете, он реален?
– По крайней мере, он единствен. Это все, что я могу сказать, Петр.
Не оборачиваясь, Хенк ткнул клавиши операторов.
Цифры его утешили.
Пожалуй, можно было обойтись массой и чуть меньшей, чем масса «Лайман альфы», но не тащить же на Симму штурманское кресло или генератор.
– Готово, Шу?
– Да.
Голос Шу был сух.
– Мне очень жаль, Шу, – сказал Хенк. – Поверь, мне правда жаль. Будь у меня выбор, я отправил бы в огонь себя.
– Я знаю, Хенк, – сказала Шу уже другим голосом. Хенк готов был заплакать.
– Я отдаю тебя протозидам, но, видит Космос, мне не хочется этого, Шу!
– Я знаю, Хенк.
Экраны почти погасли. Почти всю энергию забирал сейчас Преобразователь.
– Сними шляпу, Хенк, – вдруг напомнила Шу.
Хенк вздрогнул.
Наверное, впервые Шу употребила это слово впопад. Но на улыбку у Хенка уже не хватило сил.
– Нас разделит Стена, Шу…
«Стены не всегда разделяют, Роули…»
Впрочем, это произнесла не Шу, это произнес Охотник. Он все еще был на связи.
– Отключайтесь, Петр!
Но прежде, чем связь прервалась, Хенк успел услышать: «Роули! Роули! Держитесь Стены! Мы найдем вас по тени!»
Перед самой вспышкой, перед тем как катапульта выбросила его в пространство, Хенк успел подумать: «Челышев ошибается. Квазар Шансон исчезнет. Квазар Шансон превратится в черную дыру. Они не увидят тени».
Хенка развернуло лицом к Вселенной.
Он видел мириады миров.
«Звезды!.. – Хенк облегченно вздохнул. – Дело не в квазаре… Звезды продолжают светить…»
Он попытался рассмотреть протозида, но там, где минуту назад неслось над пылевым облаком длинное серебристое веретено «Лайман альфы» с рогоподобным выступом на носу, уже ничего не было.
«Шу дала полную мощность. Корабль отбросило на много световых лет. „Лайман альфа“ уже, наверное, вблизи квазара. Они должны успеть, они придут вовремя».
Он подумал – они, а следовало, наверное, подумать – он, потому что и протозид, и корабль, и то, что он всегда называл Шу, были сейчас единым организмом.
Полумертвый, окоченевший, изнемогающий от непосильной усталости, этот организм вслепую плыл по следам своей столь же уставшей за миллиарды лет расы. Зато Хенк теперь был уверен: протозид придет вовремя, трагедия объекта 5С 16 больше не повторится. Теперь Хенк был уверен: новый мир для протозид состоится, и не в ущерб существующим.
Он заставил себя развернуться лицом к Стене.
Он увидел свою тень.
Благодаря какому-то странному эффекту, его собственная тень напомнила Хенку розу.
Силуэт розы.
Только та роза в саду была белая.
И еще Хенк увидел квазар Шансон.
Грандиозный голубой выброс квазара упирался прямо в стену тьмы. Пульсирующий свет жестко бил в фильтры защитного костюма, яростно преломлялся в отражателях. Но теперь Хенк ничего не боялся. Дело даже не в почтовой ракете, которая должна была его отыскать. Если даже он, Хенк, исчезнет, если даже исчезнет квазар Шансон, если исчезнут протозиды, мир все равно останется. Останутся Арианцы, останутся Цветочники, останется океан Бюрге. Останется человечество.
Останется весь этот необъятный, но, в сущности, столь хрупкий мир.
Демон Сократа
Там, где возможно все, что угодно, ничто уже не имеет ценности.
Глава I
Юренев
Пакет подсунули под дверь, пока я спал.
Пакет лежал на полу, плоский и серый, очень скучный на вид. Он не был подписан и не просился в руки, впрочем, я и не торопился его подбирать. Сжав ладонями мокрые от пота виски, я сидел на краю дивана, пытаясь успокоить, унять задыхающееся, останавливающееся сердце.
Зато я вырвался из сна.
Там, во сне, в который уже раз осталась вытоптанная поляна под черной траурной лиственницей. Палатка, освещенная снаружи, тоже осталась там. Ни фонаря, ни звезд, ни луны в беззвездной ночи, и все равно палатка была освещена снаружи. По смутно светящемуся пологу, как по стеклам поезда, отходящего от перрона, скользили тени. Они убыстряли бег, становились четче, сливались в странную вязь, в подобие каких-то письмен, если только такие странные письмена могли где-то существовать. В их непоколебимом беге что-то постоянно менялось, вязь превращалась в рисунок, я начинал различать смутное лицо, знакомое и в то же время мучительно чужое.
Кто это? Кто?
Я не мог ни вспомнить, ни шевельнуться, я только знал – я умираю. И все время беспрерывно, жутко и мощно била по ушам чужая, быстрая птичья речь, отдающая холодом и металлом компьютерного синтезатора.
Я умирал.
Я знал, что умираю.
Я не мог двинуть ни одним мускулом, не мог даже застонать, а спасение, я чувствовал, крылось только в этом, я беззвучно, я страшно, без слов вопил, пытаясь пробиться сквозь сон к дальнему, пробивающемуся сквозь птичью речь, крику:
– Хвощинский!
И грохот.
Крик, а за ним грохот. Далекий грохот, обжигающий нервы нечеловеческой болью.
– Хвощинский!
Я вырвался из сна.
Я сумел застонать – и всплыл из ужаса умирания.
Серый пакет лежал под дверью, в номере было сумеречно, горел только ночник. В дверь явно колотили ногой, незнакомые испуганные женские голоса перебивались рыком Юренева:
– Где ключи? Какого черта! Дождусь я ключей?
И снова удары ногой в дверь:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
