С момента похорон они ни разу не оставались наедине. Несмотря на то, что Сету приходилось работать в пятницу, субботу и даже часть воскресенья, а также ежедневно навещать Большого Джона в Батон-Руж, он старался возвращаться домой как можно раньше, чтобы побыть с Хлоей. Дважды они вместе ужинали, и Оливия была благодарна судьбе, что за столом присутствуют обе девочки и Марта. Во всех прочих случаях Оливия старалась оставлять Сета наедине с Хлоей, а сама занималась с Сарой. Если бы они проводили все время вчетвером, это слишком бы напоминало семью и едва ли привело бы к добру, учитывая все обстоятельства. Но больше всего ее ранило то, что Сет, казалось, чувствовал себя неловко в ее присутствии. Пару раз Оливии показалось, что он хотел ей что-то сказать, но так и не решился.
«Скорее всего, он просто хотел передо мной извиниться», – решила она. Сказать что-то вроде: «Давай забудем о той ночи, дорогая, хорошо?» Оливия просто чувствовала это.
Пятницу она обычно полностью посвящала Саре и Хлое, так что на службу возвращалась только в понедельник. Ей нравилась работа, хорошо было чувствовать себя занятой делом, общаться с людьми. Ильза, которая первый рабочий час, из уважения к семейной беде, продержалась необычно молчаливо и гихо, уже ближе к полудню принялась без умолку болтать о ребенке и приближающемся декретном отпуске, которого не могла дождаться. Все, с кем говорила Оливия, от поставщиков до клиентов, вели себя подобным образом – сначала слова соболезнования, потом деловые разговоры.
Минут за пятнадцать до обеденного перерыва в офисе появилась Мэлори – как всегда, удивительно элегантная, в синем костюме, на высоченных каблуках и с белой папкой в руках. Появление Мэлори в офисе было делом привычным, по крайней мере, до смерти Келли. Она заезжала сюда чуть ли не каждый день, чтобы посоветоваться с Сетом по тому или иному поводу. Однако с того времени многое изменилось.
По крайней мере, многое изменилось для Оливии. Она предпочла бы встречу с бешеным хорьком, чем с Мэлори.
– Оливия, привет! Здравствуй, Ильза! – поприветствовала их Мэлори с легкой улыбкой. Оливия, сражаясь с непослушным компьютером, сочла позволительным ограничиться кивком головы. Однако неустрашимую Мэлори ее сдержанное приветствие не остановило. Подойдя к Оливии, которая пыталась изо всех сил заставить компьютер вывести на экран данные, которые она загрузила в банк памяти две недели назад, она положила руку на панель и спросила доверительно: – Как он?
Понимая, что имеется в виду Сет, Оливия постаралась выдавить из себя любезную улыбку, которая не очень-то ей удалась:
– Насколько мне известно, прекрасно.
– Рада слышать, – удовлетворенно произнесла Мэло-ри. – Наконец-то готовы приглашения, и мне бы хотелось, чтобы он просмотрел их, прежде чем они будут разосланы. Я понимаю, время сейчас не самое удачное, но до свадьбы осталось полтора месяца. Мы уже опаздываем. И Келли говорила, что не хочет, чтобы мы откладывали свадьбу из-за нее. – Улыбнувшись, Мэлори выпрямилась, раскрыла папку и положила приглашение на стол перед Оливией. – Что ты об этом думаешь?
Мэлори Бриджхэмптон Ходжес и Майкл Сет Арчер сочтут за честь видеть вас на банкете по случаю их бракосочетания…
Дальше Оливия читать была не в силах.
– Очаровательно… – выдавила она из себя, снова переводя внимание на экран компьютера. Приглашения были столь же элегантны, как сама Мэлори, – изящные, без всяких излишеств. Однако они означали ужасающе близкую дату бракосочетания.
«Он мой», – мелькнуло в голове, хотя это было не так. Она видит это своими глазами, написанным черным по белому: Сет принадлежит Мэлори. И ей лучше с этим смириться.
То, что она вступила в интимные отношения со старшим кузеном, было непоправимой ошибкой. Оливия с самого начала знала, что это недопустимо. И все же решилась, пошла на это, как безмозглая идиотка. Но теперь уже поздно сокрушаться. Просто пора перестать строить иллюзии по поводу той ночи. Со стороны Сета это была лишь отчаянная попытка успокоиться, прийти в себя. При этом поблизости оказалась она, женщина, хорошо знакомая и желанная. Вот и все. Самое разумное сейчас – внушить прежде всего самой себе, что это никогда не повторится. Они останутся просто добрыми друзьями.
Вот только когда это Оливия поступала разумно?
Она полюбила Сета. Это открытие нагрянуло внезапно, без предупреждения, и, осознав это, Оливия почувствовала себя уничтоженной. Она не хотела этого. Она ни за что на свете не хочет этой любви.
Влюбиться в человека накануне его женитьбы – разве это не кратчайший путь к разбитому сердцу?
«Нет, нет и нет!» – в панике твердила себе Оливия, отталкивая кресло от стола, и даже не услышала протестующе громкий скрип старых колесиков. Вскочив, она попыталась улыбнуться Мэлори, которая с некоторым удивлением наблюдала за ней, потом взглянула на Ильзу.
– Я скоро вернусь, – бросила она и исчезла.
Проведя некоторое время в туалете, где она умылась холодной водой и подержала руки под краном, пока не прошло головокружение, Оливия вернулась. В офисе была одна Ильза.
И слава богу! Оливия больше не вынесла бы присутствия Мэлори. Да и Сета тоже, хотя за весь день ни разу его не видела.
– У тебя все в порядке? – озабоченно спросила Ильза.
Оливия кивнула, усаживаясь перед компьютером. Похоже, Ильза ей поверила на слово. И все же, когда спустя какое-то время в офисе появились Филипп с Карлом, Оливия с облегчением переключила внимание на них.
Высокие, темноволосые, почти одинаково одетые в синие пальто и серые брюки, они могли бы сойти за близнецов. Братья сердито переглядывались, насупив черные широкие брови, и было ясно, что отношения между ними не самые теплые.
– До пятнадцатого июня и думать не о чем, – жестко сказал Филипп брату. – Раньше мы никак не уложимся.
– Но я же пообещал успеть к первому апреля! – Карл с нескрываемым раздражением посмотрел на Филиппа.
– Отмени обещание. «Арчер Боутуоркс» не дает обещаний, которые не может выполнить. Именно поэтому мы до сих пор и остаемся в бизнесе.
– Слушай, речь ведь идет не об оплате рекламы! – разозлился Карл. – Мы говорим о заказе на яхту в пять миллионов долларов! Не понимаю, почему нельзя поторопиться?
– Именно потому, что это пятимиллионная яхта, болван! – В голосе Филиппа звучало раздражение. На какое-то время оба замолчали, остановившись около Оливии и гневно глядя друг на друга.
– Ну-ну, мальчики, – шутливо-насмешливо остановила их Ильза из своего угла. – Почему бы вам не успокоиться?
– Потому что у меня идиот брат, – произнесли они оба одновременно. Удивленно взглянув друг на друга, братья расхохотались.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
