Читаем без скачивания Мой враг — королева - Виктория Холт

— Это я значу для нее столько, сколько никогда не значил и не будет значить ни один мужчина. Вот увидите.

Конечно, он был молод и самонадеянный, а она высоко ценила его. Но когда же он научится быть осторожным, удивлялась я.

Молодежь была восхищена им. У них не было моего жизненного опыта, и поэтому их восхищала его смелость. И снова, не желая показаться старой и чересчур осмотрительной, я замолчала.

Возможно, возражения, выдвинутые нами против его брака, заставили Эссекса действовать более решительно.

Он зашел ко мне, вернувшись из Ситинг Лейн, где жил сэр Френсис, и сообщил, что получил его согласие на этот брак.

— Старик очень болен, — сказал Эссекс. — Думаю, что он не протянет долго. Он сообщил мне, что оставит небольшое наследство для Френсис, так как у него много долгов. Он сказал также, что его средств едва ли хватит на достойные похороны, так как он много потратил собственных денег на службе у королевы.

Я знала, что Уолсингэм сказал правду, но считала, что вести себя подобным образом было довольно глупо. Лейстер тоже служил королеве и вел довольно прибыльные дела при этом, впрочем, он тоже умер в долгах… И я вновь оплакивала в душе потерю по-настоящему ценных вещей, которые пришлось продать в уплату этих долгов.

В результате получилось так, что мой сын и дочь сэра Уолсингэма, которая к этому времени была вдовой Филипа Сидни, обвенчались тайно.

Я была потрясена, когда, посетив сэра Френсиса, увидела, как он болен. Однако его обрадовало замужество его дочери. Он сказал мне, что очень беспокоился о ее будущем. Филип Сидни оставил ей мало средств к существованию, а он оставит еще меньше.

— Состоять на службе у королевы — дорогостоящее занятие, — сказал он.

Он в самом деле был прав. Если вспомнить, какие подарки посылал Лейстер королеве к Новому Году — бриллианты, изумруды, ожерелья из различных камней, то совсем неудивительно, что на их оплату едва хватило всех моих драгоценностей.

Бедный сэр Френсис умер вскоре после моего посещения и был похоронен тайно в полночь, поскольку достойные похороны обошлись бы слишком дорого.

Королева очень сожалела и скорбела о нем.

— Мне будет не хватать моего Мавра, — проговорила она. — Ох, как грустно, что он ушел от нас. Он был мне хорошим слугой, и хотя я не всегда была добра с ним, он знал, как велико мое расположение к нему. Я вовсе не такая неблагодарная, как могло иногда показаться. Я слышала, он мало что оставил для своей бедной вдовы и девочек.

После этого она проявила некоторый интерес к Френсис, пригласила ее ко двору, усадила рядом с собой и беседовала с ней. Этот интерес королевы и Френсис имел довольно нежелательные последствия, когда Френсис оказалась беременна (а забеременела она довольно быстро).

Королева вообще очень внимательно следила за своими женщинами.

Особенно обостренно она воспринимала все, что касалось их романтических привязанностей.

Френсис сама рассказала мне, что произошло.

Королева никогда не церемонилась в выражениях, и часто казалось, что она старается своей поистине мужской грубостью напомнить окружающим о своем отце, Генри VIII.

Она ткнула Френсис пальцем в живот и поинтересовалась, не носит ли она там нечто такое, что не подобает иметь честной вдове. Френсис не относилась к категории ловких и изворотливых женщин, и поэтому немедленно покраснела, как ошпаренная, чем и доказала королеве, что ее подозрения вполне справедливы.

Такой необычный интерес к сексуальной активности окружающих ее людей, который затем вдруг мог перерасти в злобную ярость, многих приводил в недоумение. Она вела себя так, как будто акт любви был очень притягателен для нее и в то же время вызывал отвращение.

Френсис рассказала, что королева больно ущипнула ее за руку и потребовала объяснить, от кого она беременна.

При всей своей безропотности Френсис обладала чувством собственного достоинства, поэтому, подняв голову, она ответила:

— От моего мужа!

— Твоего мужа! — закричала королева. — Но я не могу припомнить, чтобы кто-либо просил у меня разрешения жениться на тебе.

— Мадам, я не думала, что моя особа так важна для Вас, что необходимо было просить у Вас разрешения на мой брак.

— Ты — дочь Мавра, а я всегда относилась к нему с уважением. Сейчас, когда его не стало, твое благополучие меня касается более, чем это было раньше. Он тайком выдал тебя замуж за Филипа Сидни и тоже оправдывался тем, что это не представляет особой важности! Я тогда строго отчитала его, ты это знаешь. И разве я не держала тебя здесь, возле себя, с тех пор, как он умер?!

— Да, Мадам, вы были очень милостивы ко мне.

— И вот… тебе пришло в голову снова выйти замуж. Ладно. Расскажи, по крайней мере, кто же он?

Френсис испугалась. Она залилась слезами, при виде которых подозрения королевы усилились. Френсис попросила разрешения выйти, чтобы привести себя в порядок.

— Нет, ты останешься, — приказала королева. — Расскажи мне, когда ты вышла замуж, а я прослежу, родится ли ребенок, которого ты носишь, вовремя. И вот, что я тебе скажу: я не потерплю распутного поведения при моем дворе. Я такого не прощаю.

С этими словами она ухватила Френсис за руку и грубо дернула ее, а когда та упала перед ней на колени, то получила пощечину, которая должна была напомнить ей, что она утаила информацию, которую хотела получить королева.

Френсис понимала, что рано или поздно она должна будет назвать имя своего мужа, и тогда гнев королевы будет безграничен. Она была довольно стара, чтобы вспомнить, что случилось, когда Лейстер женился на мне.

Видя страх Френсис, королева стала подозревать самое худшее.

— Ну же, девчонка, — кричала она. — Говори, кто твой партнер в этом деле? Или я выбью из тебя его имя.

— Мадам, мы уже давно любим друг друга. Почти с тех пор, как был тяжело ранен мой первый муж…

— Так, так. Но кто? Рассказывай. Клянусь Богом, если ты не подчинишься мне, сильно пожалеешь об этом. Я тебе обещаю.

— Мой муж — лорд Эссекс, — сказала Френсис.

По словам Френсис, королева уставилась на нее так, как будто лишилась дара речи. Забыв о том, что она находится в приемном зале королевы, откуда можно уйти только с ее разрешения, в великом ужасе Френсис поднялась с колен и выскочила из зала, где все стояла королева, уставившись в одну точку.

Убегая, она услышала голос Елизаветы, громкий и страшный:

— Послать за Эссексом! Доставить его сюда немедленно!

Френсис кинулась прямо ко мне, во дворец Лейстера.

Она была почти в состоянии коллапса. Я уложила ее в постель, и тогда она рассказала мне, что случилось.

Пенелопа, которая тоже была при дворе, появилась вскоре после Френсис.

— Там настоящее светопреставление, — сказала она. — Эссекс у королевы, и они кричат друг на друга. Бог знает, чем это кончится. Люди говорят, что еще до исхода дня Эссекса отправят в Тауэр.

Мы ждали, чем кончится эта гроза. Я отчетливо помнила, как все происходило, когда Симье рассказал Елизавете, что Лейстер женился. Она хотела отправить Лейстера в Тауэр, но ее удержал от этого граф Сассекс. А потом она смилостивилась. Я не знала, насколько велика ее привязанность к моему сыну, но я чувствовала, что это совсем другая привязанность, чем та, которую она испытывала к моему мужу. Та привязанность была более глубокой, корни ее уходили в юные годы Елизаветы. Я была уверена, что привязанность к моему сыну не достигла полноты своего проявления, а поэтому весьма ненадежна. У него не было того такта, которым обладал Лейстер. Эссекс обращался к браваде там, где Лейстер проявил бы весьма обдуманную дипломатию.

Я ждала его во дворце Лейстера вместе с Пенелопой и Френсис. И наконец, явился к нам Эссекс.

— Ну и обозлилась же она на меня, — сказал он. — Она назвала меня неблагодарным, заявила, что слишком высоко меня вознесла, но так же легко может скинуть вниз.

— Ну, это ее любимая тема, — заметила я. — Лейстер слышал эти слова неоднократно за свою жизнь. А ей не пришло в голову отправить тебя в Тауэр?

— Я думаю, что она собирается это сделать. Я сказал ей, что с каким бы уважением я к ней ни относился, все же я человек и хочу жить своей собственной жизнью и выбирать жену по собственному усмотрению. Она ответила мне, что ненавидит всяческие уловки и когда ее приближенные что-то держат в секрете от нее, это означает, что они совершили нечто недостойное и им есть, что скрывать. На это я сказал, что, зная ее непредсказуемый характер, не хотел волновать ее.

— Робин! — в ужасе закричала я. — Ты никогда не должен с ней так разговаривать!

— Такова уж моя натура, — беспечно возразил он. — Я спросил ее также, почему же она настроена так против моей женитьбы, на что она ответила, что если бы я обратился к ней подобающим образом и объяснил ей, чего я хочу, она тщательно обдумала бы этот вопрос. «И отказали бы в позволении! — воскликнул я. — И это вынудило бы меня не подчиниться Вашему распоряжению, а так я просто вызвал Ваше неудовольствие».