Талант Бэкона был таким огромным, что казалось, будто он способен объять весь мир. При прочих равных условиях он мог бы показаться лучшим кандидатом на роль автора пьес Шекспира, чем сам Шекспир.
Бэкон был членом тайного общества, называвшегося Орденом Шлема. В трактате «О приумножении наук» он пишет о традиции сохранения притч, где содержится скрытый смысл «секретов наук». Он признавал, что испытывает большой интерес к тайным кодам и нумерологическим шифрам. В издании «О приумножении наук» 1623 года он объясняет устройство изобретенного им «двустороннего шифра», который впоследствии лег в основу азбуки Морзе.
Интересно отметить, что его любимым кодом был древний «каббалистический шифр», при использовании которого имя «Бэкон» принимает числовое значение 33. Применяя тот же самый код, можно обнаружить фразу «Fra Rosi Crosse», зашифрованную на фронтисписе, странице с посвящением, и других важных страницах трактата «О приумножении наук».
Кроме того, с помощью этого шифра такую же розенкрейцерскую фразу можно найти в посвящении шекспировского издания ин-фолио, на первой странице «Бури» и на памятнике Шекспиру в Стратфорде. Свернутый свиток из шекспировского мемориала в Вестминстерском аббатстве также содержит ее наряду с числом 33, которое, как мы только что узнали, является числом Бэкона.
Для того чтобы лучше понять решение этой загадки, которую дает тайная история, необходимо рассмотреть некоторые шекспировские произведения.
Шекспировские пьесы играют в измененном состоянии осознания, каковым является безумие любви. Гамлет и Офелия ведут свое происхождение от трубадуров. В шекспировских пьесах присутствуют «мудрые дураки», такие как Фест из «Двенадцатой ночи». В «Короле Лире», где есть шут, который говорит правду, когда больше никто не смеет этого делать, образ дурака достигает высшей точки своего развития.
«История мира», 1614. Сэр Уолтер Рэли, знаменитый авантюрист, был членом тайного общества «Ночная Школа». Это общество было настолько скрытным, что некоторые современные критики даже выражают сомнение в его существовании. Рэли, несомненно, разделял эзотерические идеи с Крис гофером Марло и Джорджем Чапменом, автором «Ночной тени». Одним из наиболее тщательно оберегаемых ими секретов был атеизм. Рэли боялся продолжительных пыток и медленной мучительной смерти, поскольку у него перед глазами был пример его друга Томаса Кида, которому выпустили кишки за распространение атеистических взглядов. Но никто из них не был атеистом в современном смысле отрицания реальности духовных миров или того, что бесплотные существа вмешиваются вдела материального мира сверхъестественным путем. В «Фаусте» Марло, одном из самых научных эзотерических произведений мировой литературы, рассказывается о том, каким опасным может быть общение с духовными мирами
Такие персонажи, как Гаргантюа, Дон Кихот и Санчо Панса. несут в себе коллективное воображение. Они помогают формировать наше отношение к жизни. Но, как показал Харольд Блум, профессор Йельского университета и автор ключевой книги «Шекспир: создание человека», ни один другой писатель не сумел населить наше воображение таким количеством архетипов, какое мы встречаем у Шекспира: Фальстаф, Гамлет, Офелия, Лир, Просперо, Калибан, Отелло, Яго, Мальволио, Макбет, Ромео и Джульетта. На самом деле, после Иисуса Христа ни одна личность не сделала столько для того, чтобы развить и расширить в людях ощущение внутренней жизни. Если Иисус Христос планировал посеять внутреннюю жизнь, Шекспир помог ее взрас тить, населил ее и дал нам всем знакомое сегодня чувство того, что у каждого из нас есть свой внутренний космос, такой же обширный, как и внешний.
В журнале «Гнозис» Давид Фиделер провел блестящий анализ этого фронтисписа литературного шедевра Уолтера Рэли. На одном уровне, говорит Фиделер, он должен был проиллюстрировать взгляд Рэли на историю как на процесс развития божественного провидения в соответствии с определением Цицерона: «История несет свидетельства смены эпох, проливает свет на реальность, дает жизнь воспоминаниям и руководство для человеческого существования, приносит известия из древних времен». На другом уровне, указывает Фиделер, этот рисунок символизирует каббалистическое Древо Жизни с планетарными соответствиями в узловых точках. Фигура слева — это Бон Фахш. или Фета из манифеста розенкрейцеров.
Великие писатели являются архитекторами нашего сознания. У Рабле, Сервантеса и Шекспира, прежде всего в монологах Гамлета, можно увидеть ростки того чувства которое мы испытываем сегодня в поворотные моменты своей судьбы, когда нам необходимо принять жизненно важное решение. До великих писателей Ренессанса любые намеки на подобные вещи могли исходить только от проповедников.
Однако у этого новоприобретенного внутреннего богатства существует и теневая сторона, которую мы опять-таки можем увидеть наиболее ясно в монологах Гамлета. Эта новая отрешенность, которая позволяет человеку забыть о личных ощущениях и исследовать свой внутренний мир, является обоюдоострым оружием, поскольку в ней кроется опасность почувствовать себя оторванным от мира. Гамлет испытывает именно такое состояние отчужденности, когда не знает, что для него лучше, «быть или не быть». Он прошел большой путь от скорбного плача Ахиллеса, который хотел жить при свете солнца любой ценой.
Как посвященный, Шекспир помогал выковать новую форму сознания. Но откуда мы знаем, что Шекспир был посвященным?
По меньшей мере в англосаксонских странах Шекспир сделал больше, чем любой другой писатель, чтобы сформировать идею о существах из духовных миров и о путях, по которым они могут порой прорываться в материальный мир. Нам нужно лишь вспомнить об Ариэле, Калибане, Паке, Обероне и Титании. Многие трагики до сих пор верят в то, что в «Макбете» содержится опасная оккультная формула, которая обретает силу при выполнении магического обряда. Просперо из «Бури» представляет собой архетип мага, основанный на личности придворного астролога Елизаветы, доктора Ди. 24 марта 1583 года доктор Ди общался с духом, который поведал ему о будущем развитии природы и человеческого разума, произнеся следующие слова: «Появятся новые миры, новые манеры и странные люди». Сравните это с восклицанием Миранды, дочери Просперо: «О чудо! Как род людской красив! И как хорош тот новый мир, где есть такие люди!»
Образы посвященных, меди тирующих над черепом, час то встречаются в произведениях искусства XVII, XVIII и XIX веков, от Гамлета до позы Байрона, через размышляющих монахов Зурбарана. Это нe просто напоминание о том, что однажды мы умрем. В медитации над черепом скрыт намек на тайные методики вызова духов умерших предков — методики, которые унаследовали и сохраняли тайные общества, такие как розенкрейцеры и иезуиты
Входя в Зеленый лес из «Сна в летнюю ночь» и других комедий, мы снова попадаем в древний лес, по которому прогуливались во второй главе этой книги. Мы возвращаемся к архаичной форме сознания, где природу оживляют духи. Во всех произведениях искусства переплетенная растительность обычно сигнализирует о том, что мы входим в эзотерическое царство, в эфирное пространство. Разумеется, произведения Шекспира насыщены образами цветов.
В некоторых религиозных орденax послушника кладут в гроб между четырьмя свечами и поют над ним «Мизерере». После того как он встает, ему в знак перерождения дают новое имя. Картина Франсиско Зурбарана
Критики часто говорят об использовании розы как оккультного, розенкрейцерского символа в аллегорической поэме «Королева фей», написанной Эдмундом Спенсером в 1589 году, но ни один английский писатель не использовал символ розы более часто или более оккультным образом, чем Шекспир. Мемориал Шекспира в стэнфордской Церкви Святой Троицы содержит семь роз; как мы вскоре Убедимся, семь роз служили у розенкрейцеров символами чакр.
Именно здесь может оказаться полезным одно из разграничений, созданных современной позитивистской философией. Согласно логическому позитивизму, утверждение очевидного в действительности ничего не утверждает, если нет доказательств, способных его опровергнуть. Данный аргумент иногда пытались использовать для опровержения существования Бога. Согласно этой логике, если ни один постижимый ход событий никогда не свидетельствовал против существования Бога, то, утверждая, что Бог существует, мы на самом деле ничего не утверждаем.
При таком подходе утверждение «исторический Шекспир написал пьесы, которые носят его имя» на самом деле почти ничего не утверждает. Нам так мало известно о нем, что эти знания не оказывают никакого влияния на наше понимание его пьес. Шекспир — это загадка. Как и Иисус Христос, он революционизировал человеческое сознание, но при этом почти не оставил следов в исторических анналах своего времени.
