Эгоизм властолюбцев — желание быть в центре сообщества и эксплуатировать других людей — вот что руководило ситуацией. Властолюбцы не знали, что ситуация представляла собой порочный круг. Однако ауры соперников соприкаслись на неком тончайшем плане: Сигурд это чувствовал. За время пребывания среди албов он не стал мыслителем, он остался охотником. Пора сбрасывать шкуру, в которой он пришел в логово.
Четверо членов Военного Совета остались на втором уровне, остальные во главе с Ягломом — всего, кроме Сигурда, одиннадцать человек — поднялись на один-Б. Ангар оказался небольшим узким помещением. Четыре зеленые перегородки до потолка образовывали пять ячеек. Из двоих выглядывали серебристые зады танков. Вероятно, носы их были уже частично врыты в стены.
Оператор с бледным перепуганным лицом настраивал камеру, перед ней неподвижно стоял полковник Джуд. Оператор был двенадцатым.
— Майор Дзендзель, ваш пистолет, — сказал Бергер.
Сигурд обернулся.
Хм, с точки зрения субординации, пистолет должны были сначала выдать Полю. Стало быть, Бергер — дублер Поля, а Поль…
«Мои соболезнования, — сказал про себя Сигурд. — Впрочем, еще не факт…»
Он взял пистолет из плоского чемоданчика, проверил обойму.
— Порядок.
Боковым зрением заметил, как полковник Лепа шагнул к Джуду, сунул руку за пазуху.
Все, время пошло. Теперь смотри свое кино, Ихуа!
Когда избавляешься от эгоизма, мир предстает в ином свете. Может быть, тобой управляет кто-то свыше. Кто же? Создатель? Пожалуй, нет — он сотворил тебя, чтобы учиться самому. Ты — вроде как марионетка, да только не создатель двигает тобой, а что-то другое. Можети, коллективное сознание? Коллективная мечта? Коллективная ярость?
Сигурд вошел в состояние скачка.
Быстрым движением отцепил полоску, которую сегодня утром прикрепил к ошейнику Лепа, выхватил из чемодана второй пистолет, одновременно поднял другую руку и выстрелил Бергеру в лоб.
Это — правильное действие. Это — единственно возможное действие.
Каждый из хозяев этого маленького мирка видит будущее как некое стабильное сообщество, вращающееся вокруг него одного, но все их хитроумные планы и решительные действия — в итоге не более чем бессмысленная суета. Великий манипуляториум не имеет ни верха, ни низа, ни центра, ни периферии… Стоит ли тратить умственные усилия на расшифровку чьих-то безумных замыслов? Стоит ли стремиться помешать или поспособствовать их игре?
Играй по-своему — и все!
Бергера отбросило назад. На стене — темные брызги.
Тридцать девять патронов. Еще пять выстрелов: Джуд, Яглом, два полковника и Лепа.
Шаг к Полю, удар в живот. Поль упал. Еще четыре выстрела. Падающие тела. Кровь. Это почти вся военная элита поселения. Главные праноеды. Там, внизу — только мелкие сошки.
Поль застонал, попытался подняться, поскользнулся…
— Поль, прости.
Оператор рухнул на пол, закрыл голову руками.
Ханаран, Куртц, вы это видите? А ты, Ихуа?
В нос ударил приторный запах крови.
Сигурд метнулся вперед, проверил танк, предназначенный для Поля. Внутри — никого. Так и есть: дублером собирался стать Бергер.
— Куртц! — Сигурд подобрал с пола полоску, повернулся к месту возможного крепления камеры. — Видишь это? Хотел меня контролировать? Попробуй.
Он наклонился, наклеил полоску на лоб полковнику Лепе, проверил на нем персоль, затем на лежавшем рядом Ягломе. Персолей не было. Так он и думал.
У кого-то из умирающих клокотало в горле, два тела вздрагивали…
Все. Военный Совет прекратил существование. Вот они — мастодонты, в чьих руках были судьбы тысяч албов и бигемов. Они мертвы.
— Господин Ханаран! — он выпрямился. — Это были непредвиденные обстоятельства, о которых вы говорили. Был заговор… Придержите Поля… Я все устрою…
Сигурд почти не верил, что Ханаран выполнит его просьбу, но это случилось. Тремя секундами позже Поль, уже поднявшийся было на ноги, скривился и упал на колени. Есть! Ханаран поверил. Да, это мог сделать только он или кто-нибудь, кто работал на него. Выходит, не ошибся…
— Поль, время пришло.
Есть у Куртца запасные варианты? Как пить дать. Имеет это какое-нибудь значение? Никакого.
Сигурд подхватил Поля подмышки, поволок к танку. Поль застонал, приходя в себя.
— Все нормально… это приказ Верховного! — закричал Сигурд. — Теперь на войну… Сделаем то, что должны, и вернемся…
Все должно выглядеть правдоподобно. Ханаран, поверь в это еще несколько секунд.
Он почти насильно запихнул Поля в танк.
— Куртц! — Сигурд наконец разглядел объектив камеры. — Не отчаивайтесь!.. Будь я Верховным, оставил бы вас в своей должности… у вас опыт. Вы ведь не Яглом. Но вы и не Поль. Думаю, господин Ханаран вас простит… Господин Ханаран… возможно, Куртц уже раскаивается…
Сигурд приготовился: по всем правилам сумасбродный старик должен был покарать его за эту вольность. Нет. Ничего не произошло. Ханаран продолжал наблюдать. Но помни: его рука все еще на твоем горле.
Сигурд бросился к своему танку.
— Лежать! — оператору.
Заскочил внутрь, пошарил рукой под сиденьем. Так, вышло! Он вытащил навигатор: те девятнадцать капсул праны — они свое дело сделали. Еще бы, почти девяносто эрдо. Разве мог Марик отказаться от такого предложения?
Сигурд подсоединил клеммы навигатора, вставил в нишу, включил двигатель.
Сейчас, старик, потерпи… будет еще один сюрприз.
Сигурд наклонил голову насколько мог, приставил пистолет к задней части ошейника. Чуть левее, подальше от позвоночника…
Выстрел!
Свет померк… снесло башку? умер?!
Удушье… ком в горле… приступ кашля… запах гари… Разве мертвые кашляют?
Сигурд поборол приступ, судорожно втянул воздух носом…
Почувствовал, как ткань на спине и на груди теплеет от крови. Выронил пистолет, взялся за горло. Шея слева припухла, под пальцами — края вмятин — твердые, как ребра…
Эй, о чем ты думал?
Он придавил наугад кровоточащие места, сидел с минуту, тяжело дыша…
Ничего… Теперь Ханарану тебя не достать. Если выживешь…
Ты все сделал правильно. Правильно — это то, что ты сам считал правильным в трудной и опасной ситуации. Враги мертвы, ты еще жив.
Боль пульсирует — в шее, голове, руках: тук! тук! тук!.. С каждым толчком все слабее… или это кажется? Нет, так и есть: боль затихает…
Определенно что-то происходит с телом: оно становится другим… боль постепенно утихает, кровь останавливается… слишком быстро… Может, это только кажется?
Сигурд повертел головой. Быстрое восстановление, конечно, свойственно для бигемов, но не настолько!
Времени на осмысление не было. Сигурд сбросил с колен осколки ошейника, подобрал пистолет и выскочил из танка.
— Ханаран… — вместо крика вышел хрип. — Пойми меня пр…льно… — он закашлялся. — Поль… он вообще не должен ехать… я сам… Как договаривались… война… Если удастся — вернусь. Ханаран!.. сэр… с ошейником все равно бы не вышло, это не для меня. Я больше не бигем… я что-то другое.
Поль стоял, по пояс высунувшись из танка. Он был бледен и старался не смотреть на мертвые тела. Он кусал губу и хмурился.
— Эй, Поль… вот оно как вышло… Теперь ставка на тебя… Давай, ты знаешь, что делать. Я еду — ты остаешься.
— Нет, майор, я все еще твой командир. Мы едем вместе.
— Нет… правила игры… они теперь другие. Ты не все знаешь, нет времени объяснять. Офицеры могут не одобрить… вот оружие, иди вниз, прорвись к Верховному, там отделение личной охраны… примешь командование.
Поль выбрался из танка.
— Ты сошел с ума!
— Нет, Поль. Видно, так оно и бывает. Я их убил… Не знаю… Я не дал случиться бессмысленному перевороту… нет!.. я изменил его направление.
— Но ведь ты нарушил устав.
Сигурд махнул рукой.
— Старого устава больше нет. Напишешь новый.
— Почему я обо всем узнаю только сейчас? — у Поля появилось выражение досады на лице.
— Ты не знал, что станешь Верховным? Не обманывай себя, ты знал это всегда. Тебя готовили. Ты ведь лучший, да?
— Перестань. Я никогда не стремился…
— Ладно, Поль, хватит болтать. Раз шанс дается — действуй.
Он шагнул к танку. Перед тем, как влезть в кабину, обернулся.
— Поль, нужна помощь… просить больше некого… Та девушка… Руна… она у Ханарана… понимаешь?
Поль стал серьезен.
— Вытащи ее оттуда. Просто сделай это для меня, даже если Ханаран… ну, если он будет против…
— Обещаю. — Поль стал похож на того строгого подтянутого офицера, каким Сигурд увидел его впервые. — Удачи тебе.
Сигурд кивнул.
Вперед. В город. Надо довести начатое до конца. Даже если ты перед лицом абсурда.
