Джулиан усмехнулся:
– Ты хочешь сказать женитьбой? Именно об этом мы говорим.
Радость нарастала в ней, как оркестровая увертюра, и Эмме пришлось изо всех сил заморгать, чтобы сдержать слезы волнения. Она поймала руку Джулиана.
– Забери свои слова обратно, – сказала она.
– Что, прости?
– Ты не должен говорить об этом, пока я не скажу, что люблю тебя, Джулиан. Так что позволь мне сказать это, я слишком долго ждала этого момента. Я люблю тебя! Давно. Долгие годы.
Его пальцы сомкнулись вокруг ее кисти, и он засмеялся тихо, счастливо и немного недоверчиво.
– Как трудно тебе это далось, – пробормотал он.
– Да, я очень бестолковая. Только…
Но Джулиан прервал ее слова поцелуем.
– Я просто тебя дразню, – проговорил он, касаясь губами ее рта. – И себя тоже.
Она улыбнулась, и его руки тут же двинулись под нижний край корсета, от их прикосновения у Эммы сорвался голос.
– Очень нехорошо с твоей стороны, – пробормотала она.
Голос Джулиана был удивительно мягок.
– Ты должна привыкнуть к этому. Есть много способов дразнить, и я собираюсь опробовать их все. Повернись.
Потребовалось время, чтобы его команда сквозь нарастающую вялость проникла в мозг Эммы.
Она охнула, когда руки Джулиана мягко повернули ее лицом к окнам. Его пальцы ловко играли камеей у ее горла, пуговками на запястьях, и через секунду жакет соскользнул с ее плеч. Руки Джулиана прошлись по шнуровке платья. Эмма вздрогнула, когда его рот коснулся основания ее шеи. Палец мягко двигался по спине, задержавшись на чувствительном местечке между лопатками. От жаркого дыхания Джулиана ее бросило в дрожь. Он тихо засмеялся и занялся шнуровкой. Корсет ослаб, Эмма отстегнула планшетку, и Джулиан снял его.
Положив руки ей на грудь, он мягко притянул Эмму спиной к себе. Джулиан был возбужден, но, твердо и горячо упираясь в нее, он еще долго стоял неподвижно, прижимая ее к себе. Веки Эммы опустились. Солнечные блики играли на ее лице. Ей казалось, будто она плывет в теплом мареве.
– Я твой, – тихо сказал Джулиан.
Его пальцы лишь раз прошлись по ее соскам, слегка задев их. Но этого было достаточно, чтобы ее пульс снова зачастил. Запрокинув голову, Эмма закинула руку Джулиану за шею и потянула к себе. Она провела языком по его губам, почувствовав привкус бренди, нажала сильнее, и его рот открылся.
Чуть отстранившись, она сказала:
– Тебе так неудобно.
– Я люблю разнообразие.
Эмма, смеясь, потянулась снять его галстук, потом сюртук. Мягкая шерсть щекотала ей пальцы. Джулиан попытался помочь, но Эмма оттолкнула его руку. С пуговицами черного жилета она справилась быстро. Но брюки так легко не поддались. Отказавшись от помощи Джулиана, она встала на колени, чтобы расстегнуть пуговицы. Когда Джулиан через голову снял рубашку, Эмма потянула брюки вниз.
Человеческое тело не должно шокировать художника. Но Эмма никогда не видела нагого Джулиана при свете, а у скульптур недоставало… некоторых деталей. Неужели ее тело тогда вместило это массивное копье? Она провела пальцем по голубой жилке, бегущей по стволу к черным завиткам у основания, и резкий выдох Джулиана вдохновил Эмму снова погладить его. Это не так страшно, подумала она, обхватив его, и почувствовала, как ее рука двигается по твердому стволу. Она подняла глаза. Лицо Джулиана было суровым.
– Я не хотела… – испугалась Эмма. Но когда ее рука ослабла, Джулиан крепче сжал ее пальцы.
– Это… прекрасно, – сказал он и коротко рассмеялся. – Только… удивительно.
Эмма почувствовала, что у нее загорелись щеки. Джулиан окинул ее взглядом:
– Боже… как ты краснеешь.
От его тона, успокаивающего и вместе с тем пылкого, у нее ослабли ноги. Она села, ее взгляд скользил по его плоскому животу к узким бедрам, к его… члену… в ее руке. Увиденное волновало и возбуждало ее. И что бы она сейчас ни сделала, это не отпугнет Джулиана. И он будет продолжать смотреть на нее так, будто у нее есть ответы на все его вопросы. Судорожно втянув воздух, Эмма положила свободную руку на его бедро, такое скульптурное, и мышцы Джулиана дрогнули от ее прикосновения. Книги по анатомии, которые она изучала, об этом умалчивали. Эмма гладила выпуклую мышцу. Джулиан шевельнулся, чтобы еще больше поднять ее, но Эмма не хотела пренебречь ни одной частью его тела. Она чуть прикусила его бедро. Мускулы Джулиана напряглись даже раньше, чем она услышала его вздох.
Эмма немного отодвинулась. Оказывается, в странности есть свои прелести. Странные люди могут позволить себе то, что никогда не придет в голову другим. Она скользнула губами туда, где ее пальцы сомкнулись вокруг его копья, и снова услышала хриплый вздох. От ее горячего дыхания на его коже? Только от этого? Эмма заколебалась. Джулиан наблюдал за ней, она чувствовала его взгляд. Смущение и возбуждение порой так похожи. Глубоко вдохнув, она провела языком. Сдавленный звук, вырвавшийся у Джулиана, заинтриговал Эмму. Интересно, она тоже издавала подобные звуки, когда он делал такое с ней?
От этой мысли у нее закружилась голова. Да, он делал это с ней. Раздвинув ее бедра, он ласкал ее языком, и теперь она сделает то же самое. Эмма сомкнула губы вокруг вершины его копья. Им больше нечего скрывать друг от друга, Джулиан заглянул ей в душу и сказал, что он принадлежит ей. Эмма прошлась языком по стволу, и Джулиан застонал.
– Идем, – резко сказал он, и на этот раз Эмма позволила ему поднять себя, она слишком обмякла, чтобы сопротивляться его сильным рукам?
Джулиан развязал ленты кринолина, снял сорочку. И снова притянул Эмму к себе, теперь они, нагие, прижимались друг к другу. Она уткнулась ему в шею, а он сильными движениями гладил ее по спине, его копье угнездилось в развилке ее бедер. Эмма немного раздвинула ноги, и давление его твердого жезла заставило ее застонать. Она укусила Джулиана за плечо. Прежде он тоже делал это, и она теперь поняла, почему ему это нравилось.
– Смотри, – сказал он мягко, и Эмма подняла голову.
Он повернул ее так, что она оказалась перед большим зеркалом. На его руке, поднявшейся к ее груди, заиграли мышцы. Эмма наблюдала в зеркале, как другая его рука скользит между ее бедрами. Он держал ее, как будто что-то свое. Но ведь так и есть на самом деле, вдруг подумала Эмма. Она принадлежит ему, как и он – ей. Всем своим существом она отвечала ему.
Взгляд Джулиана был туманным. Эмма заглянула ему в глаза, и уголок его рта хитро изогнулся, как будто у Джулиана был некий секретный план, который ему очень нравился. Эмма накрыла ладонью его руку, лежавшую на ее груди. Его кожа выглядела такой темной по сравнению с ее бледностью, а волосы были такими черными. Джулиан наклонился и обвел языком раковину ее уха. Эмма шумно выдохнула, и его рука, лежавшая между ее бедрами, надавила сильнее.
