Слева истошно заорал Спик – мощнейший удар разнес в щепки его щит и, похоже, перебил руку. Но крик товарища тут же захлебнулся, когда тот самый шипастый шар, который я приметил ранее, врезался в его лицо и практически взорвал голову бедолаги. Тут же, место Спика, прыгнув прямо на его еще не успевший упасть труп, занял стоящий сзади. При виде этого меня на миг охватила паника. Захотелось бросить оружие, развернуться и бежать назад – подальше от этого кошмара. Да лучше б меня повесили в Агиле!.. И снова меня спасла Нарив – пока я колебался, ее меч отбил летящий уже в меня шар, который только что убил Спика.
— Сдохнуть хочешь? – проорала она мне, вонзая клинок в чей‑то живот.
Чудесным образом этот крик заставил меня встряхнуться. Вовремя – пока Нарив убивала очередного врага, сбоку на ее руку, держащую меч, начало опускаться лезвие топора. Я нырнул вперед и, упав на колено, успел подставить щит. Одновременно с тем, как мощный удар отсек край щита, я вонзил меч в ногу нападавшему. Но, удар оказался настолько силен, что буквально вбил меня в землю. Ожидая каждое мгновенье нового удара, я, преодолевая шум в голове, вскочил на ноги. Нарив дерется сразу с тремя противниками, нанося удары руками и ногами. Честно скажу, что если бы не угроза моей жизни – я бы замер на месте и залюбовался бы этим зрелищем…
— Соберись, чтоб тебя! – прорычала она, метнув в мою сторону такой взгляд…
И я «собрался». Слева какое‑то движение… Резко разворачиваясь, я саданул краем щита по лицу замахнувшегося на меня мечом человека, одновременно – вонзил меч в бок гнома, все внимание которого занимала Нарив. Резко выдернул меч и… застыл. Как раз в этот момент Нарив выпустила рукоять меча, застрявшего в груди очередного противника и, отпихнув его ногой, ухватила другого за руки – этот оказался вооружен двумя короткими, изогнутыми, очень похожими на тот, который мы нашли на пляже. Глаза Нарив неестественно сверкнули, ее ладони снова окутало красноватое сияние… Упершись ногой в живот своего противника, мощным рывком она вырвала мечи у своего противника… Клянусь Дареном, она вырвала их вместе с руками! Безрукое тело, орошая все вокруг кровавыми брызгами, отлетело куда‑то назад, а Нарив, стряхнув с рукоятей мечей вцепившиеся в них кисти, закрутила вокруг себя новоприобретенное оружие и, запрокинув голову, захохотала. Меня аж мороз пробрал по коже при виде этого, но внимание тут же переключилось. Я еле успел чуть отклониться – еще бы каких‑то пару пальцев, и мою шею пронзило что‑то похожее на меч, но вместо лезвия у которого был острый трехгранный шип. Отбив в сторону оружие, заслонился щитом… Увидел, как сосед слева ткнул копьем и, судя по раздавшемуся крику, попал… Выглянул из‑за щита и еле успел отскочить в сторону – лезвие топора, насаженное на длинную рукоять, пронеслось мимо… Даже не раздумывая, ткнул мечом в спину врага справа и, на этот раз, смог пробить кольчугу… Нарив, бешено размахивающая клинками, словно чертит странные сияющие узоры в воздухе… Что‑то она слишком далеко вышла из строя – сражается уже не меньше чем в трех шагах от меня… Еще удар – мой меч, жалобно взвизгнув, сломался об чей‑то шлем, но и противник упал с залитым кровью лицом… Снова удар по щиту, от которого мне прямо в лицо брызнули щепки не выдержавших досок… Я быстро выхватываю нож и, чуть отведя щит в сторону, вонзаю его в горло замахнувшемуся вновь врагу… Какое‑то движение с той стороны, где сражается Нарив…
— Нарив! – заорал я и, даже не успев подумать, бросился к женщине.
Она все же слишком далеко отошла и какой‑то пронырливый гном это заметил. А я – заметил этого гном. Нарив в этот момент занята сразу тремя противниками, которые ее, не скажу, что теснят, но и отвлечься на что‑либо другое не позволяют. Этим и воспользовался тот коротышка. Змеей он скользнул за спину женщины и занес над ней оружие, похожее на стальной птичий клюв, прикрепленный к палке. Я прыгнул изо всех сил, выставив перед собой остатки щита. Вовремя! Клюв уже вот–вот должен был опуститься на спину Нарив, защищенную лишь разодранной, грязной тканью рубахи, когда я всем своим весом навалился на гнома и сбил его с ног. Мы упали на землю и мой противник хрипло крякнул, когда я, упав сверху, вышиб из него дух. Скрипнуло, разрывая плетение его кольчуги, лезвие ножа. Я выдернул нож, снова ударил бьющееся подо мной тело… Что‑то почувствовав, быстро перекатился в сторону, а предназначавшийся мне удар булавы добил гнома, которого я сбил с ног. Булава снова взмыла вверх… Я постарался, насколько мог быстро, отползти назад… Один из изогнутых клинков Нарив снес голову занесшему надо мной оружие человеку – она уже успела разобраться с той троицей и заметила в каком положении оказался я.
Мимо пробежали наши наемники – ребята из другого десятка, стоявшие в других линиях. Они оттеснили на целых пять шагов нападающих и вскоре мы с Нарив оказались за их спинами. Я сижу, тупо глядя на пробегающих мимо наемников, и дивлюсь тому, как выжил. Еще бы пара мгновений… Сомневаюсь, что в той мясорубке, в которой мы оказались, мне дали бы подняться на ноги. И если б не Нарив, убившая того воина, вознамерившегося меня прикончить… Кстати, а где она? Нарив поблизости не видно. Думаю, если она жива, то побежала вперед – сражаться в новом строю. Или, если вспомнить, как она сражается, то – впереди строя. А остальные? С ними как?
Несмотря на что, что все тело трясет как в лихорадке, я заставляю себя подняться и сделать несколько шагов. При этом, я чуть не упал, споткнувшись об чей‑то труп. Вот Баин… Жив! Хвала Дарену! Сидит спиной ко мне, склонившись над чем‑то, лежащим перед ним… Я подошел ближе, снова споткнувшись об тело. Комил… Не повезло тебе, Комил… Его разрубили почти надвое. А вот лежит на спине, уставившись пустыми глазами ввысь, Вассон… тело кого‑то из наших – вообще без головы… Кто это? Пока я иду к Баину, мне одновременно и страшно видеть на земле изуродованные тела своих товарищей, и не могу оторвать от них глаз. Ну и что, что убитых врагов здесь гораздо больше, чем наших? Какое мне до них дело? А вот ребята…
— Баин, ты как?
Он повернулся ко мне и я невольно отшатнулся – вместо лица у друга была сплошная кровавая маска.
— Нормально. – ответил он и, заметив мой взгляд, провел рукой по лицу, но только еще больше размазал начавшую уже подсыхать кровь. – Это чужая кровь.
Я подошел вплотную и…
— Что с Молином? – почему мой голос так охрип?
Молин лежит на земле и тяжело дышит. Это над ним склонился Баин. Я подбежал… хотя, скорее – подковылял к лежащему другу и упал рядом. Ран не видно… Крови – тоже… Только на лбу друга наливается багровым здоровенная ссадина.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
