– Я знаю, – ответила она, ее глаза сияли. – Поэтому я их так ношу.
Она ласкала его лицо, его твердые скулы, легкую щетину на подбородке. Они отважились еще на один поцелуй – неторопливый и сладкий. И более опасный: они отпрянули друг от друга и отпустили руки. Она могла бы сказать: «Почему мы мучаем друг друга? Объясни мне еще раз». Но зачем? Все равно она не могла это понять.
– Что нового? Расскажи мне все, что ты делала, – обратился он к ней, когда она наклонилась, чтобы собрать свои принадлежности: блокнот, карандаши, сумку, шаль, соломенную шляпу.
Она рассказала ему обо всех мелких хозяйственных драмах, которые произошли в Линтон-холле за последние два дня: получены вежливые напоминания от бакалейщика и мясника, что их счета давно просрочены, – это миссис Фрут забыла заплатить; служанка Вайолет Коккер ведет себя возмутительно, надо бы ее уволить; помощник конюха, нанятый Уильямом Холиоком, слишком много флиртует с посудомойкой на кухне; Энни приглашена на обед к доктору и миссис Гесселиус в следующий четверг; кроме того, она рассказала, что думает о книге «Уолден, или Жизнь в лесу», написанную американцем с французской фамилией, которую читает в последнее время.
Держась за руки, они шли по тропинке домой, уверенные, что их никто не увидит, потому что, как сказал Кристи, никто этим путем не ходит, но на всякий случай поглядывали по сторонам.
– Теперь расскажи, что ты делал, – предложила Энни, исчерпав запас домашних новостей. – Ты посещал кого-нибудь, кого я знаю?
Его пасторская служба интриговала ее, отчасти потому, что он о многом умалчивал. Она надеялась, что, когда они поженятся, он не будет столь скрытным, но до сих пор ей приходилось мириться с самыми общими и беглыми сообщениями типа: «миссис Муни переживает трудное время с мистером Муни», например, хотя она точно знала, что старик Муни напился в дым и поджег отхожее место, когда там была его жена.
– Ты знаешь Энид Фэйн? – спросил Кристи. Энни покачала головой. – Ее брат сидит в Дартмурской тюрьме, так что я иногда пишу ему письма за нее.
– Она не умеет писать?
– Умеет, но она говорит, что ей никогда не удается правильно выразить свои мысли. Поэтому я говорю с ней, выясняю, что с ней происходило, о чем она думает, и затем пишу за нее. Когда я ей читаю ее же собственное письмо, она всегда говорит:
«Ну, викарий, у вас это здорово получается, никогда не думала, что у меня такая интересная жизнь».
Энни рассмеялась, прижимаясь щекой к его плечу.
– За что посадили брата, можно узнать?
– Множество мелких прегрешений, все связанные с пьянством. Он выйдет через несколько месяцев.
– Ты когда-нибудь ездил к нему?
– Да, иногда, к нему и еще к нескольким другим из нашего прихода. Еще я бываю в тюрьме как приглашенный капеллан.
– Звучит довольно мрачно.
– Мрачно не то слово, поверь мне. Я испытываю сострадание ко всем людям, которые попадают в Дартмур, независимо от того, что они совершили.
– Там и женщины есть?
Он кивнул.
– Жалкие, сломленные создания, Энни. Никогда не нарушай закон, ладно? Что бы тебе ни хотелось сделать, уверяю тебя, оно того не стоит.
– Постараюсь это запомнить. – Они остановились у поворота реки, в тенистом месте, под свисающими ветвями ивы. – Когда мы поженимся, никто не осмелится арестовать меня, даже если я стану профессиональной преступницей. Я буду миссис Моррелл, женой священника, что сразу придаст законный статус моему существованию. Я сразу достигну вершины респектабельности.
– Тебе не хватает респектабельности в качестве леди д’Обрэ? – спросил он с интересом, сложив руки и облокотившись на толстую ветвь ивы.
– Титул респектабелен. Зато сама леди вызывает сомнения.
– Ты действительно веришь в это? Я думал, ты уже отказалась от таких мыслей.
Она улыбнулась, чтобы его ободрить.
– Я знаю, это именно то, что говорили и думали обо мне здесь вначале. Люди даже удивились, когда обнаружили, что я англичанка, они думали, я итальянка хотя бы наполовину. Из какой-то подозрительной артистической среды, безусловно, не респектабельной, может, даже упаднической. Они думали, что новая виконтесса – авантюристка, поймавшая наследника в силки с помощью своих заграничных аморальных штучек.
– Ты преувеличиваешь.
Она засмеялась.
– Да, но не очень.
Он положил руку ей на плечо.
– Ты всегда говоришь мне, как меня любит и уважает моя паства. Я удивляюсь, что ты видишь это, но не видишь, какое уважение жители Уикерли испытывают к тебе. Они не любили Джеффри, Энни. Еще до того, как он уехал на войну, он оставил о себе дурную славу. Поверь мне, я хорошо это знаю, – сказал он серьезно. – Это на тебя они стали полагаться; они и сейчас на тебя полагаются.
– Несмотря на то, что меня скоро сменят?
– Несмотря на это.
Она взяла его руку и прижала к щеке.
– Если это правда, значит, мы оба не способны знать себе цену.
– Думаю, да.
– Думаю, бывает хуже.
– Гораздо хуже – мы могли бы переоценить наше значение.
– Мм, – сказала она с сомнением. – Разве это хуже? Подумай, насколько мы были бы счастливей в нашей высокомерной заносчивости.
Он засмеялся и подошел к ней. Она дала себя обнять, и некоторое время они тихо стояли, прислушиваясь к журчанию воды в реке.
– Боже, как мне повезло, – сказал наконец Кристи.
– Почему? – спросила Энни, улыбаясь с закрытыми глазами.
– Потому что ты мой лучший друг и моя возлюбленная.
«Не в последнее время», – заметил голос в ее голове. Но вслух она сказала:
– Я думала о том же.
– Чего бы ты больше всего хотела… после того, как мы поженимся?
Это была любимая тема их разговоров.
– Больше всего? Пройтись по Главной улице, держась с тобой за руки, – ответила она без колебаний.
– Я думаю, мы можем это сделать, будучи помолвлены.
– На самом деле? – взволнованно переспросила Энни. – А что еще мы можем сделать?
– Ну, если ты возьмешь в спутницы Сьюзен Хэтч, я думаю, мы могли бы съездить отдохнуть в Эксетер.
– Через Эксетер я только проезжала на поезде. Ты мог бы показать мне собор.
– Ну вот и хорошо, что может быть респектабельней?
– Кристи, а что, если мы однажды случайно встретимся в Тэвистоке? Я буду там на ярмарке зерна, а ты…
– Я буду с визитом у городского настоятеля.
– Это звучит респектабельно. Мы встретимся на улице и, конечно, пойдем вместе.
– Может быть, мы будем проходить книжный магазин. Мы зайдем и вместе поищем книги.
– Как мило. Потом мы выйдем и где-нибудь выпьем кофе.
– Может быть, даже поедим, – смело предположил он.
– Подумай об этом – есть вместе на людях!
