каштановым прядям, гладким каменным ромбикам.
Всего одно мгновение или два.
А потом краем глаза замечаю свою же уродливую руку, ползущий зелёный блик, который вдруг кажется то ли мухой, то ли червяком, выбравшимся наружу из гниющей плоти. Секундное замешательство, ужас, рвущийся криком, я уже поняла собственную ошибку, и всё же, всё же…
Нет, я так не могу. Не могу!
Я отталкиваю Марта, и, преодолевая внезапное головокружение, вскакиваю на ноги.
— Что случилось? — он испуганно смотрит снизу вверх.
— Я мёртвая, а ты живой, — истерично смеюсь, подставляя руки ветру, как крылья, борясь с желанием броситься с крыши, делаю шаг к прямоугольному люку. — Знаешь, давай повторим потом. Когда… если я всё-таки стану прежней.
— Когда, — Март не делает попыток меня удержать, смотрит, чуть наклонив голову. — "Когда", Агнесса.
Глава 50.
— Ох… ох… охмыреть! — язык, как обычно, споткнулся об иномирное ругательство.
— Что? — Март повернулся ко мне, ещё раз придирчиво осмотрел с ног до головы, словно художник своё главное творение перед выставкой. Стряхнул какую-то пылинку с плеча, заправил под платок предательски выбившуюся бирюзовую прядь. — Готова? Идём?
Я не была готова. В том смысле, что, несмотря на проявленную мною и полностью поддержанную Мартеном инициативу посетить Главный храм и стимулировать коварно ускользающие воспоминания, никакого конкретного плана действий я не имела. Оставалось уповать только на сохранившиеся обрывки памяти лирты Агнессы, которые не подстёгивала ни смерть, ни поцелуи. Может быть, интерьер окажет целебное чудесное воздействие?
И вот главный храм Магристы был перед нами. Идти до него от приюта пришлось бы долго, но Март заказал экипаж, и мы поехали, щурясь от лучей Луавы, бесцеремонно проскальзывающих в салон. Целовать себя я не разрешила, потому что сказки и мечты, если уж и должны сбываться, то целиком и полностью, а не так, отражённые в кривом зеркале действительности этого жуткого магического мира. Само желание Марта прикасаться к этому телу пугало — если уж ему и такое нравится… А ему, похоже, было наплевать, мёртвая я или живая. Нахально положил мне голову на колени, и всю дорогу я тихонько перебирала его шелковистые, густые, слегка волнистые волосы, замирая от этой незатейливой ласки, даримой другому, даже больше, чем если бы кто-то гладил и нежил меня саму.
Где-то справа оставался Королевский дворец, я успела рассмотреть его мельком, но всё-таки там Агнесса не могла быть, так что и особого смысла любопытничать не было. А потом экипаж остановился, мы вышли, гепардоподобные твари смерили нас холодным равнодушным взглядом. Март расплатился, небрежно и немного красуясь, горстью квадратных «магриков», а я отвернулась, пряча улыбку, вызванную его нелепым мальчишеством, и вдруг увидела этот самый храм.
Почему-то у меня всего за несколько дней пребывания в Магре сложилось стойкое впечатление, что Магриста — достаточно маленький и малолюдный город. Никаких конкретных сведений о численности населения мира и города Март мне дать не смог, на расспросы лишь покосился подозрительно и недоверчиво, видимо, такие вопросы тут задавать было не принято. Как человек, родившийся в городе многочасовых пробок и постоянных человекопотоков, я несколько высокомерно сравнила Магристу с западным периферийным городком на побережье, в который по какой-то причине нет пути туристам. Ориентируясь на полузабытые фильмы и прочитанные некогда книги, ждала строгой и простой "средневековой" архитектуры в этом лишённом техники мире. И в целом, то, что я ранее видела, вписывалось в нарисованный безграмотным и стереотипным сознанием городской пейзаж "обычного фэнтезийного городка", хотя какого-то единого стиля у зданий Магристы, очевидно, не было. И тюрьма Винзор, и Высшая Школа, и тот храм, где я очутилась после морга, и Королевский приют, — всё было таким разнородным, разномастным, и не создавало цельной картины.
Но увидеть такой Главный храм я не ожидала никак. Он был вполне достоин любого земного мегаполиса.
Огромное здание из благородного серого камня горделиво тянулось к самому небу, и я задалась вопросом, почему не замечала его раньше. Вероятно, дело заключалось в том, что большую часть своих прогулок по Магристе я совершала, опустив глаза к земле, дабы лишний раз не отсвечивать лицом. Или я действительно просчиталась в размерах города, а Кларисса преуменьшила масштаб на карте, или причиной были пышные кусты и деревья, прикрывающие возможность полноценного обзора… Как бы то ни было, среди двух-трёхэтажных жилых домов внушительное сооружение с двумя устремлёнными к небу остроконечными башнями казалось исполином, вполне достойным земного города-миллионника. Март себя объяснениями не утруждал, но нетрудно было догадаться, что эти треугольные башни, сливающиеся в основании, означали дуалистическое единство божества, соединяющего в себе мужское и женское начала. При всей величественности здания, высотой не меньше двенадцатиэтажного дома, оно не давило, не казалось массивным и перегруженным архитектурными элементами, напротив — постройка отличалась ажурностью и воздушностью. Уже ожидаемые переплетения каменных стебельков священных тараксумов, пушистых круглых шапочек и летящих пушинок, покрашенные в серебристо-сиреневый цвет, выглядели почти невесомыми, и я восхитилась работой неведомого творца. Интересно, архетектура — тоже продукт особого донума? И относятся ли к донумам «простые», немагические таланты? Скульпторы и художники, а также певцы, поэты, актёры?..
Лицо моё еще оставалось относительно чистым, хотя кожа существенно потемнела, а вот шею, руки и прочее, то, что ниже шеи, демонстрировать простому народу было уже нельзя, и я задрапировалась, как могла: перчатками, платком, шалью… Жаль, что здесь не носят чадру или паранджу, было бы куда проще. Но в целом в глаза мой вид вроде бы не бросался. Подобно всем прочим мирам, магрские храмы были полны больных и убогих, жаждущих быстрого и бесплатного божественного решения всех жизненных проблем, в том числе здоровья духа и тела. Обладатели сильного донума целительства встречались редко и, как правило, быстро пристраивались к кому-то платёжеспособному: королевскому двору или частным домам, а все остальные, менее обеспеченные магрцы выкручивались, как умели — или не выкручивались, что я могла наблюдать на примере несчастной матери Агнессы. Так что болезненный вид одной из множества прихожанок не должен был вызвать подозрений и вопросов.
