Читаем без скачивания Полицейская Академия - Стивен Гуттенберг

– Вот именно. Хотя, по-моему, лучше бы мэр отдал на съедение узкоглазым этого засранца – от него всей ньюйоркской полиции куда больше неприятности, чем от дюжины азиатских головорезов,- ответил комендант,- впрочем, я отвлекся: представляешь, как обрадовался Чанг?

– Но ведь охрана круглосуточно следит за приговоренными к электростулу,- возразил МакКони,- не мог же он издеваться над Саддамом при охране?…

Так он и не издевался…

То есть?

– То есть, издевался не он: Чанг попросил, чтобы ему позволили содержать в камере его любимую ручную крысу – ту самую, которой он собирался скормить Салдама, или, в случае невыдачи последнего – нашего Харриса. По закону, держать в камере домашних животных не запрещается.

– Ну и что?…

– Китайский мафиози принялся третировать Салдама своей ученой крысой: только он ложился на нары, Чанг командовал животному «фас», и то начинало гонять Салдама по камере… Когда же крыса отъела у него какие-то части тела, Салдам не выдержал: на прогулке в тюремном

дворике он запросился в туалет, грохнул сопровождавшего его охранника, переоделся в его форму, спокойно сел в полицейский фургон, и, протаранив железные двери тюрьмы, скрылся. Полицейский фургон он бросил в районе Южного Бронкса – за ним и погнаться то не успели – такого страху он на всех навел…

– Ну, и где он сейчас?…

– Если бы я знал… Скрывается где-нибудь у своих дружков. Думаю, что он постарается улизнуть из Нью-Йорка

– тут его каждая собака знает. Кстати, за поимку этого негодяя мэр Нью-Йорка назначила премию – десять тысяч долларов. Так что, МакКони, если постараться…

На столе коменданта зазвонил телефон.

– Алло,- поднял он трубку,- комендант Лассард слушает вас…

– Вас беспокоит шериф Нью-Йорка,- послышалось на том конце провода.

Лассард вытянулся по стойке «смирно», будто бы шериф находился тут, в кабинете.

– Слушаю, сэр…

– Сегодня я буду выступать в вашей Академии. Соберите всех кадетов и инструкторов. Я сообщу две вещи

– одну приятную для вас лично, господин комендант, а другую – не очень… Кстати, с какой начать, как вы мне посоветуете?…

– Не знаю, господин шериф. Как вам будет угодно…

– Хорошо, начну с приятной. Значит, соберите всех на плац к шестнадцати ноль-ноль.

Лассард положил трубку. Повернувшись к МакКони, он сказал:- Представляешь, шериф меня обрадовал, обещает сообщить сразу две новости: одну – приятную, другую – не очень. И еще издевается, гад – с какой, мол, начать?

МакКони улыбнулся.

– Это очень напоминает мне один старый анекдот. Приходит Буффало Билл к своему приятелю и говорит:«У меня есть две новости. Одна – хорошая, другая – плохая. С какой начать?» Приятель и отвечает:«Начни с плохой».

«Знаешь,- говорит ему Буффало Билл,- скоро в нашем штате будет такая голодуха, что люди будут говно есть». «Вот как?- удивился его приятель,- а какая же хорошая новость?» «Я знаю, где говна много»,- отвечает Буффало Билл.

– Интересно,- сказал комендант Лассард,- что же он мне скажет?…

– Дорогие коллеги,- шериф Нью-Йорка, стоя за полированной красного дерева трибуной, обвел взглядом черные кители сидящих в зале полицейских,- мне очень приятно сообщить вам, что ваш непосредственный начальник, комендант Лассард признан лучшим полицейским штата Нью-Йорк этого года. Блестящее воплощение задуманной им же программы «Граждане на улицах», или, сокращенно – ГНУ – яркое тому подтверждение. Результаты, как говорится, налицо: при содействии населения города пойман и обезврежен опасный преступник Чанг вместе со своей бандой, кроме того, к копам начали относиться с должным уважением – сужу по своему опыту – за последний месяц меня обозвали «копом поганым» только десять раз; в былые же времена меня называли так, а случалось – еще и похуже – до десятка раз только за один день…

Лассард, неловко поднявшись из-за столика президиума, поклонился сперва шерифу, а затем – и всем остальным полицейским.

– Однако,- продолжал шериф,- как вы все, наверное, хорошо знаете, Управление пошло на резкое омоложение командного состава нью-йоркской полиции. Да, комендант Лассард – отличный полицейский, но, как мне кажется, он слишком утомился за время службы, и ему пора бы уже на покой. Кроме того, как нам напомнили, возраст Лассарда – пенсионный, следовательно, ему пора в отставку…

При этих словах комендант побледнел.

– …да, в отставку,- продолжал шериф,- и мы уже подписали соответствующие документы. На место Лассарда претендовало немало полицейских, но мы, по рекомендации бывшего начальника бывшей 2-й Полицейской Академии капитана Маузера, остановили свой выбор на всем вам хорошо известном капитане Харрисе…

Последние слова шерифа заглушил сдержанный гул недовольства.

Капитан Харрис,- улыбнулся шериф,- может быть, и не такой талантливый руководитель, как комендант Лассард, но и у него есть свои положительные качества, главное из которых – послушание и исполнительность. Кроме того, капитан Харрис очень ревностно следит за исполнением распоряжений начальства – ведь это именно он напомнил нам, что комендант Лассард достиг пенсионного возраста… Капитан настолько классный полицейский, что, как мне кажется, способен пойти даже на незначительные нарушения закона для конечного результата… Капитан Харрис приступает к исполнению обязанностей начальника Академии с завтрашнего дня,- продолжил шериф,- а теперь – еще одна хорошая новость для началь…, извиняюсь, бывшего начальника Полицейской Академии, коменданта полиции в отставке Лассарда. Учитывая его многочисленные заслуги, командование наградило его бесплатной путевкой во Флориду, в Майами. Кроме того,- улыбнулся шериф,- Лассарду позволено выбрать себе почетный эскорт из трех любых полицейских Нью-Йорка – по своему усмотрению. Все расходы,- добавил он поспешно,- будут оплачены из федерального бюджета. Кого же вы хотите взять с собой?- обернулся он к Лассарду.

Кого же мне еще взять,- со вздохом произнес Лассард,- кроме моих бывших выпускников?…

В накуренном помещении шестнадцатого полицейского участка было душно. У столов, располагавшихся за стеклянными перегородками, сидели задержанные ночью проститутки, хулиганы, угонщики автомобилей, карманные воры и прочие нарушители – их показания протоколировали полицейские. Крича и жестикулируя, они старались доказать, что попали сюда если и не по злому умыслу служителей правопорядка, то, во всяком случае, по ошибке.

Дежурным офицером сегодня был лейтенант Хайталл. За два года службы в полицейском участке он насмотрелся всякого, и поэтому возмущенные крики задержанных не производили на него ровным счетом никакого впечатления. Низко склонившись за столом, лейтенант читал протоколы.

«Вчера вечером,- рапортовал лейтенант Шлегель,- роясь в мусорном контейнере в поисках пустых бутылок, я случайно наткнулся на большой полиэтиленовый пакет, целиком заполненный…»

– Господи, опять этот Шлегель какую-нибудь гадость нашел,- тихо пробормотал самому себе под нос Хайталл,- в прошлый раз он рапортовал, что отобрал у детишек во дворе отрезанную бензопилой голову какой-то старухи – детишки играли ею в баскетбол…

«…полиэтиленовый пакет, доверху заполненный отрезанными руками. Из того же мусорного контейнера мною был извлечен еще один пакет – с отрезанными ногами. Как выяснилось при дальнейшем расследовании, пакеты с ампутированными конечностями попали в контейнер из операционного отделения близлежащей хирургической клиники: недобросовестные санитары вместо того, чтобы отдать отрезанные части тела прооперированным или их родственникам, попросту выбросили конечности в мусоропровод…»

Тяжело вздохнув, Хайталл отложил рапорт Шлегеля в шуфляду стола. К чернокожему полисмену подошел начальник шестнадцатого участка Генри Лассард.

– Ладно, хватит эти страшилки читать,- сказал он,- чей это рапорт?- Генри вновь вытащил бумагу из ящика стола,- а, ну конечно же, лейтенанта Шлегеля. Вечно он какую-нибудь гадость принесет в участок. Представляешь, тоже мне, догадался – притащил два мешка

этих конечностей и не нашел ничего лучшего, как поставить их в холодильник – мол,«вещественные доказательства преступной халатности», будут лежать тут, пока не заберут их бывшие владельцы… А у меня в этом холодильнике койчего лежит – боюсь, пропитается этим гадким запахом… Что еще интересного за ночь?…

– Особенно ничего, сэр,- ответил Хайталл,- два изнасилования, четыре кражи со взломом, одно покушение на убийство…

Генри Лассард присел на краешек стола.

– У меня для тебя отличная новость. Угадай,

какая?… Хайталл заулыбался.

Я назначен шерифом Нью-Йорка?

Нет, получше.

Сбежавший из тюрьмы Салдам отрезал яйца у Харриса или Маузера и заткнул им их в глотку?…

Если бы…

А что?