— Напротив, сын мой, напротив. Ты любишь Присциллу Бэйярд, но еще не осмелился объясниться с ней.
К чему такая робость, Мордаунт? Без сомнения, осторожность всегда похвальна, но не следует доводить ее так далеко. И поверь мне, если достойный молодой человек сделает выбор, он может тотчас же открыть свою душу, потому что любой отец посчитает за счастье принять его в свою семью и любая девушка согласится отдать ему свою руку и сердце.
— На этот счет я не могу себя упрекнуть, потому что я продвинулся вперед, еще даже не спросив согласия моих родителей. Я должен вам признаться, что чувствую к мисс Бэйярд только одну искреннюю дружбу, и уверен, что она на мое предложение ответит отказом.
— Почему ты так думаешь, Мордаунт? — спросила бабушка, вмешавшись в наш разговор. — Нельзя судить о молодых девушках, как вы судите о своих товарищах.
Подобные партии редкость в наше время. Я поговорю с ней от твоего имени, Мордаунт, и уверена, что она не сделает такой глупости, чтобы не принять твоего предложения. 01 Я знаю, она девушка умная и с добрым сердцем.
Правда, мне не известны ее чувства к тебе, но если ее сердце свободно, я убеждена, что она охотно согласится стать твоей женой… Скажите, кто может быть лучше майора Литтлпэджа?
— Но вы забыли, бабушка, если даже допустить, что все будет так, как вы говорите, что есть еще одно важное препятствие: я люблю другую!..
Продолжительное молчание наступило после этих слов. Каждый придумывал, с чего начать говорить.
Читатель, может быть, не забыл, что в наружных стенах дома были сделаны небольшие бойницы, которые в настоящее мирное время служили окнами. Мы находились возле одного из этих окон, и так как мы разговаривали очень тихо, то никто не мог подслушивать нас. Вдруг со двора раздался приятный, нежный голос, напевавший индейскую песню. Посмотрев в сторону, где находилась могила землемера, я увидел Сускезуса. Я понял под каким впечатлением пела Урсула эту песню, слова которой мне раньше объяснили. В ней описывалась смерть воина.
Моя мать положила палец на губы, чтобы заставить нас молчать. Ее прелестный взгляд, одним словом все ее лицо выражало удовольствие. Но когда певица, закончив индейский романс и почти не переводя духа, запела гимн на английском языке, исполненный благочестия и надежды, глаза моей матери и бабушки наполнились слезами а сам генерал, несмотря на свою твердость, не мог скрыть душевного волнения. Пение скоро прекратилось и очарование исчезло.
— Кто это пел, Мордаунт, так восхитительно? — спросил отец.
— Это та, которую я люблю и которая должна стать моей женой… Иначе я не женюсь.
— А, понимаю, ты говоришь об Урсуле Мальбон, о которой мне рассказывала Присцилла так много хорошего, — сказала матушка, догадавшись, наконец, в чем дело. — Я теперь не удивляюсь этим похвалам.
Едва ли у кого была мать лучше, чем у меня. Она соединяла в себе великодушие и христианское благочестие. Однако, какими бы хорошими родители не были, в деле женитьбы своих детей они в основном увлекаются расчетами. Мои отец и мать в этом отношении, не составляли исключения. Они считали, что племянница землемера, носившая цепь по полям, не может быть приличной партией для единственного сына генерала Литтлпэджа.
Они не высказали мне своих мыслей, но я догадался по первым сказанным словам, которые были произнесены моим отцом после такого решительного объяснения.
— Как мне нужно понимать твое поведение. Мордаунт? — спросил он важным голосом. — Ты уже сделал предложение этой молодой девушке?
— Урсула Мальбон, по своему происхождению, по своему воспитанию вполне достойна войти в дом любой знатной фамилии. И позвольте мне вас заверить, что этот союз не только не стыдит нас, а даже делает нам честь…
— Какого рода было твое предложение, сделанное Урсуле?
— Я ей сказал, что люблю ее, что прошу ее руки и умру, если она откажет мне и не согласится принять фамилии Литтлпэджей. Простите меня, отец, что я это сделал, не посоветовавшись ни с вами, ни с матушкой…
Но трудно противиться страсти!.. Без сомнения, отец, в свое время вы имели больше твердости и силы характера (легкая улыбка, показавшаяся в это время на губах матушки, ясно мне показала, что генерал Литтлпэдж не больше меня имел право на эту похвалу)…
Несмотря на это, я надеюсь, вы простите слабость вашего сына, который не смог удержать порывов своего сердца.
— Говори скорее, Мордаунт.., к чему привела тебя страсть, ты не женат ли уже?
— Боже меня сохрани от подобного поступка!.. Могу ли я решиться что-нибудь сделать против воли моих родителей… Она приняла мое предложение, только с условием…
— С каким условием?
— Только если вся наша семья будет согласна на наш брак. Я знаю, что Урсула меня любит и что она отдаст мне с радостью свою руку, если будет уверена, что понравилась вам. В противном случае ничто не изменит ее решения.
— О, это показывает, что молодая девушка имеет твердый характер и благородную душу. Вот кто-то сюда идет.
Это были Франк Мальбон и Присцилла Бэйярд. Молодая девушка оперлась на руку племянника землемера и казалась очень веселой. Они так были заняты своим разговором, что совершенно нас не заметили. Можно было их принять за птичек, вырвавшихся из клетки, которые радуются, видя себя на свободе.
— Посмотрите на них, — сказал я, — вот вам и доказательство, что Присцилла не слишком думает обо мне.
— В самом деле, это странно! — вскрикнула бабушка в смущении. — Кто этот молодой человек, не племянник ли землемера?
— Да, — ответил генерал. — Это премилый молодой человек. Он разговаривал со мной, и я понял, что он рассуждает чрезвычайно умно… Как мне кажется, мы все обмануты или, вернее сказать, сами себя постарались обмануть.
— Вот и Кэт, — прибавил я, увидев сестру, которая приближалась к нам. По ее лицу я увидел, что она хочет что-то нам важное сказать.
И в самом деле Кэт была занята какой-то мыслью, которая, по-видимому, поглощала весь ее ум. Приблизившись к нам, она взяла, не говоря ни слова, меня за руку и отвела к скамейке, которая стояла возле дерева.
Все остальные последовали за нами. Когда мы сели на скамейку, бабушка, первая прервала молчание.
— Посмотри, Кэт, туда вниз. Видишь ли ты Присциллу, которая прогуливается с Франком?
— Вижу, бабушка, — ответила Кэт немного лукаво.
— Не можешь ли ты нам объяснить, что это значит?
— С удовольствием, бабушка, если брат мне позволит.
— Говори, Кэт, говори смело. Я готов все выслушать.
Мой спокойный и веселый вид, без сомнения, подействовал на сестру.
— Вот что я узнала, — начала она с живостью. — Этот молодой человек зовется Франком Мальбоном, он жених Присциллы, да! Не смотрите на меня такими глазами: тут нет ничего удивительного. Мне все до малейшей подробности рассказала сама Присцилла Бэйярд.
