кивнул боярин. – А нам с собой караульщик нужен поумней. Она должна будет одна решать, что делать, если враг подкрадывается.
– Марфа не струсит!
– Это видно уже и сейчас. Понятно, что такой волкодав не испугается, прятаться не станет, не убежит. Это очень хорошо. Но ведь нужно принять план дальнейших действий. Можно схватить вражину за горло, а можно залаять, если нужна помощь хозяина. Иной раз есть резон потыкаться своим холодным носом в щеку главного человека твоей жизни – пусть пойдет сам посмотрит, ситуация непонятная. Поэтому надо ее ум усилить, хотя бы до уровня двенадцатилетнего подростка.
– Может быть…, – задумался я. – А кто Забаву по ночам караулить будет, коли мы все уйдем?
– Караулить, в смысле, глядеть, чтобы она кого-нибудь нужного по ошибке не пришибла? – загоготал Богуслав. – У тебя там народу невпроворот, ни в доме, ни на дворе не протолкнуться!
– Ты не хохочи, а вот послушай. Мы все ушли в поход. Ушел я, Наина, Иван. Федор с Олегом убежали на ночь домой. Из четырех кирпичников остался только один – за огнем в печи на обжиге следить. Подкинет дровишек и сидит, дремлет – ни до чего нет дела. Забава в избе одна, спит очень крепко. Разбивайте разбойнички любое окошко, режьте ее сонную! Мальчонка в сарае и не чухнется – он на обжиге, звон на дворе и не расслышит. И даже Марфы нет! Некому гавкнуть, отпугнуть от забора бандитов.
– Караульщиков найми. Подежурил ночь, постучал в било, и на два дня домой. Где вот только в Новгороде троих здоровенных, приличных и непьющих мужиков взять?
Било я знал – деревянная или чугунная доска, по которой сторожа стучат колотушкой и покрикивают – слушай! – отпугивая ночных татей. А вот с человеческим фактором была полная непонятка! А кадры решают все, – как говорил товарищ Сталин. Погоди, погоди…, есть одна идейка!
– Олег! – позвал я.
Он подлетел на Вороне махом.
– У тебя братьев ведь трое?
Конюх кивнул.
– Взрослые?
– А то!
– Крепкие парни?
– Здоровенные лбы. Против каждого, ни бороться, ни на кулачки – никто не выходит.
– Зарабатывают хорошо?
– У них в кармане – вошь на аркане. Хорошо если за день пять копеек на троих добудут. Жена с ними шутит, как они после рынка домой припрутся: ну что, работнички, сегодня хоть на хлебные крошки заработали? А вот пожрать горазды – в хайло только закидывай!
– Выпивают?
– Это нет, не падкие все трое до водки. Нагляделись на батю в свое время.
– Пойдут ко мне ночами караулить?
– А сколько платить будешь?
– По три рубля в месяц каждому.
– Побегут!
– Приводи их сегодня вечером, познакомимся.
– Притащу дармоедов!
На том и порешили, Олег отъехал в сторонку.
– Давай-ка прямо сейчас на рынок и заедем, – предложил Богуслав, – сразу тебе всю парадно-выходную одежонку закажем, вплоть до приличных сапог. А то еще опозоришься где-нибудь, ты сумеешь!
Приятно, конечно, когда человек в тебя верит, но меня беспокоила одна незначительная финансовая неувязочка.
– У тебя деньги-то с собой есть? – спросил я боярина-дворецкого.
– В кармане – ни фига! – бодро ответил тот.
– А расплачиваться-то чем будем? Покажем две фиги? Я тоже из дому на прогулку без копейки выехал.
– Наплевать! Они все равно несколько дней шить будут. А за это время ты рубликами где-нибудь и разживешься. Не качнешь с пилорамы, боярину коляску втулишь, купчишка подсунется – песенку ему в ухо! Эти все увернулись – поймал кого, да отлечил от души! Нигде никак, утащил у Ваньки кирпич, и в темный переулок на заработки. Ты, как птица – на одном крыле что-то неладно, она на другом вырулит. Только у тебя этих крыльев пять! И сбить тебя с полета никакой дубиной-палицей не получится – всегда при звонкой монете будешь.
– Да деньги-то дома есть. Я к тому толкую, может нам за ними заехать, и взять мастерам хоть на материалы? Чего там у них идет: ткани, нитки всякие, кожа на сапоги?
– Перетерпят несколько дней. Нам бы не сглупить у сапожников, вечно они норовят вместо завозной дорогущей сафьяновой козьей кожи местную телячью дешевку впарить! А та и трещинами может пойти, и окрас недолго держит. Так что, гляди в оба!
– Это конечно. Я с куском сафьяна в руках и вырос. С него и вскормлен, и вспоен! А сказать по чести, до приезда в Новгород и не видал его никогда. Так что поглядывай сам, из всех своих старческих сил. Я, щегол молодой, аж на целый год тебя моложе, как могу понимать в таких сложнейших для себя делах? Уж не взыщи!
Просмеявшись, Богуслав заметил.
– Постоянно меня твой молодой вид обманывает. Забываюсь, что по сути с ровесником дело-то имею. Да и опыт у нас уж очень разный, целая пропасть между знаниями о жизни лежит. Ты опасаешься, что нас, с нашим затрапезным-то видом, погонят с рынка взашей?
– Именно!
– Здесь ты недопонимаешь чуток. А положа руку на сердце, можно сказать: ни черта не понимаешь! Тебе кажется, что мы одеты одинаково?
– Не вижу никакой разницы, – на всякий случай внимательно обозревая боярина, подтвердил я.
А вдруг он сейчас из-под простой рубахи вытащит вензель какой именной, невиданный, да как даст мне по лбу, исправляя недостаток внимательности?
– А хороший портной враз увидит различие во всем. Разная выделка льна, техники прошива: какая нитка была взята, как ее концы на шве заправлены. У меня, вон, лен мягкий, нежный, ладонью проведешь – так и стелется. А у тебя? Дерюга она и есть дерюга. У меня проведешь пальцем, шов и не учуешь. А у тебя? Как топором вытесали! И концы ниток на стыках висят, сплошная срамота. И мастер еще тьму всяких изысков заметит по своей линии. А обувь? У меня на ногах дорогие козловые сафьяновые сапожки, которым сносу нет, а у тебя? Какая-то иноземная дрянь, неизвестно из чего состряпанная, которая явно дольше года и не проносится. Как ты это зовешь – кроссовки? Рыночным сразу будет ясно: приехал богатейший боярин, хочет приодеть какого-то нищего родственника. Для верности и зови меня по-родственному – дядя.
Так, похоже, пробил и мой звездный час!
– Ну так просто дядя и не говорят, всегда добавляют сокращение от имени: дядя Ваня, дядя Вова. А мне тебя, как лучше называть: дядя Богся? Дядя Гусла?
Отхохотавшись и вытерев навернувшиеся слезы, Богуслав сказал:
– Ну, уел стервец! Ну, поддел! А не зная тебя, и не поймешь, где собака зарыта, и не учуешь гадкого подвоху! Зови по-простому – дядя Слава.
Отправили всю толпу и своих коней домой.
