Читаем без скачивания Ночь триффидов - Саймон Кларк

— О'кей. — Я посмотрел вниз, где расстилалась похожая на бесконечный зеленый ковер Америка. В светлой зелени там и сям виднелись темно-зеленые пятна. Триффиды. Хозяева этих территорий сейчас, видимо, готовились к ночи, прочно заглубив корни в землю, которая когда-то была садами, парками и фермерскими угодьями. Мысленным взором я очень хорошо видел растения-убийцы. Раструбы на верхушках стеблей наверняка уловили шум пролетающих самолетов. Отростки застучали по стеблям, сверяя информацию или посылая предупреждающий сигнал дальше.

Хотя видимость во все стороны была примерно миль тридцать, я не замечал ни единого дымка, указывающего на присутствие людей. Там, внизу, повсюду господствовали триффиды.

Автопилот исправно выполнял свои обязанности, строго выдерживая курс и ведя самолет на заданной высоте с экономичной скоростью двести миль в час, но я то и дело бросал взгляд на приборную доску. Высота, скорость, уровень топлива... И так далее, и тому подобное. Чуть впереди шли два других гидроплана. Их крылья в свете заходящего солнца казались золотыми. Даже у такого матерого пилота, как я, этот вид согревал сердце.

Первая часть полета — если позволят Бог и погода — никакой сложности не представляла. Однако совсем иначе обстояло дело с посадкой вблизи острова Манхэттен. При помощи пары электриков я смонтировал приспособление, которое Сэм Дидс шутливо назвал «Индикатор высоты Дэвида Мэйсена». Испытательные полеты над рекой показали, что индикатор работает. И это хорошо, ведь через пару часов ему предстояло пройти настоящий экзамен.

Гэбриэл, похоже, несколько освоился с ролью второго пилота. Расстегнув ремень безопасности, он объявил, что хочет пройти по машине и посмотреть, как обстоят дела у наших пассажиров. На борту находились два десятка морских пехотинцев, команда из восьми саперов — знатоков взрывного дела (в переднем грузовом отсеке хранилось огромное количество пластита), пара радиоинженеров и одна дама — специалист телевизионного дела. Причины ее появления на борту оставались для меня тайной. Я только надеялся, что Сэм Дидс не поддался слабости и не прихватил дамочку в полет лишь для того, чтобы она могла полюбоваться Нью-Йорком.

Самолеты были сконструированы, исходя из удобства пассажиров, и для транспортировки войск не предназначались. Наши ребята имели возможность воспользоваться розетками для электробритв, горячей и холодной водой и роскошными туалетами, которые наши американские собратья почему-то величают ванными комнатами. Кроме того, здесь был буфет с подогревом тарелок, тостером и специальным боксом для хранения термосов с горячей пищей. Пассажиры могли насладиться превосходной едой, если у них во время полета вдруг проснется аппетит. Вчера вечером я видел, как они писали родным письма, которые следовало отправить в том случае, если авторы погибнут.

Вернулся Гэбриэл и сообщил, что все пассажиры в отличной форме. Многие спали, хотя я слабо представляю, как человек может спать в такое время.

Небо за плексигласом кабины начало быстро темнеть, и скоро наступила ночь. Субстанция, затемнявшая солнце, чем бы она ни была, таким же образом воздействовала на луну и на звезды. Луна совершенно определенно была не такой яркой, как следовало, — она висела оранжевым полукружием над левым крылом.

Я посмотрел на Гэбриэла. Он стал более активно интересоваться тем, как проходит полет. Я видел, как его взгляд перебегает с указателя горизонта на измеритель скорости, а с измерителя скорости — на альтиметр.

— Не хочешь ли чуть-чуть порулить, Гэйб? — спросил я, кивая на штурвал второго пилота. — Это очень просто. Полет идет по прямой.

— Пока я оставляю это право за тобой, — улыбнулся он. — По правде говоря, мысль о взрывчатке, которую мы тащим с собой, заставляет меня все время дергаться.

— Мысли о ней посещают и меня. Кроме того, я думаю и о тех пятнадцати тоннах топлива, которые залили в баки перед вылетом... Остается только надеяться, что ребяткам в хвосте не придет в голову успокоить нервы сигаретой.

— Надеюсь, что нет, — ответил с улыбкой Гэбриэл, и эта улыбка показалась мне более чем натянутой.

Я решил поделиться с ним мыслями, которые давно меня одолевали.

— Я слышал, Сэм Дидс летит в первой машине, — начал я. — Но мне казалось, что ему как главному лицу в лагере следовало бы остаться на месте.

— Начальство жестко требует, чтобы экспедиция оказалась на сто процентов успешной. Не хочу принизить боевое искусство ребят в пассажирском салоне, но Сэм — человек, который знает, как сложить все силы воедино и как ими управлять.

— Знаешь, Гэйб, мне кажется...

— Что? — Он не дал мне закончить фразы.

— Мне кажется, что в этой операции есть кое-какие детали, которые от меня ускользнули.

— Ну, во-первых, экспедиция будет крайне опасной...

— Основная наша задача, насколько я понимаю, состоит в том, чтобы вырвать Кристину из лап Торренса.

— Да. Это — самое главное.

— Неужели «лесовики» хотят создать свою расу сверхлюдей? Или я ошибаюсь? Ведь если вы, ребята, обретете иммунитет против яда триффидов, то сможете взять верх над всеми остальными.

— Верно. Но мы не станем прибегать к столь радикальным мерам, как Торренс. Мы не станем изымать яйцеклетки Кристины, чтобы трансплантировать их нашему женскому населению.

— Неужели?

— Мне кажется, я уловил в твоем голосе нотки недоверия, Дэвид. Или я ошибаюсь?

— Не исключено, что после столь продолжительного общения с вами у меня тоже начал вырабатываться синдром подозрительности, — уклончиво ответил я.

— Наше сообщество, Дэвид, гордится своим гуманизмом. Именно поэтому мы и порвали с хунтой Торренса.

Я посмотрел на цветные хвостовые огни впередиидущих самолетов и сказал:

— Но подобные мысли наверняка появлялись в головах ваших лидеров. Не сомневаюсь также, что они потребовали от Сэма Дидса составления многовариантных планов.

— И какими же, по-твоему, должны быть эти варианты?

— Во-первых, ваши жизненные интересы требуют убить Кристину, если она не сможет быть спасена. Более того, в случае такого исхода ее тело должно быть уничтожено, чтобы яйцеклетки не могли быть изъяты из свежего трупа. — Неужели ты полагаешь, будто Сэм Дидс способен на подобную жестокость? — холодно спросил Гэбриэл. — Суровые времена требуют суровых действий. И тебе, Гэйб, это известно.

— В тебе развивается ужасная подозрительность, Дэвид.

— Согласен. Но в данный момент я назвал бы это не подозрительностью, а проявлением инстинкта самосохранения.

— Ах вот даже как?

— Не исключено, что право вести самолет в Нью-Йорк является знаком доверия с вашей стороны, и это вселяет в меня излишнюю уверенность в себе и переоценку своего положения в вашем обществе. Не исключено, что в силу этого я говорю то, что следовало бы держать при себе. Я не могу не думать о том, что морским пехотинцам мог быть дан приказ пристрелить вашего покорного слугу, если возникнет угроза его захвата Торренсом. — Я покосился на Гэбриэла. — И это, впрочем, вполне разумно. Ведь я не забыл, что подобная возможность предусматривалась в случае провала плана моего вывоза из Нью— Йорка.