с телефоном в руке.
— Почему ты так долго, черт возьми? Я закончил свои неотложные дела, навестил совершенно пьяного Реми, поиграл в игру и уже собирался заканчивать. — Наконец он поднимает голову. — Я подумал, что Илай заставит тебя поторопиться, если ты доверишься ему. Должен сказать, я ранен, прямо в мое несуществующее сердце. Я думал, у нас есть общая связь, Крей-Крей. Судя по твоему выражению лица, эта дрянь все выложила?
Я бросаюсь в его сторону, дергаю его за воротник футболки и бью его той же рукой, которую чуть не сломал о стену.
Лэндон падает боком на стул, а его телефон падает на пол. Он улыбается, когда я снова хватаю его, мои пальцы впиваются в его кожу.
Глава 27
Лия
Особенность демонов в том, что они остаются на всю жизнь.
Каждый раз, когда я думаю, что оставила их в извращенном прошлом, где им и место, они поднимают свои уродливые головы, стремясь напомнить мне, что они существуют.
Что они здесь и останутся.
И сколько бы я ни пыталась сосредоточиться на своем с трудом заработанном счастье, это может быть лишь фаза.
Прошло столько лет, но воспоминания так ярки, как будто это вчерашний ужин.
Они скрипят, грохочут и захлестывают мой разум образами боли, слабости и стыда.
Много стыда и сожалений, которые я не могу сдержать.
Я вышагиваю по всей длине входа, туда-сюда, туда-сюда, как безголовая курица.
Я слышу низкий звук моих нервов, ощущаю сдавленность в животе и хаос, бьющийся о мой череп.
Все дальше и дальше, это нарастает и смещается, пока мне не хочется кричать.
Не помогает и то, что у Адриана была срочная встреча, и его не было с Колей почти всю ночь и утро.
К счастью, Ян вернулся. Сейчас он откинулся на стуле, потягивает водку и смотрит на меня с неизменным выражением лица.
— У тебя будет головокружение, если ты будешь продолжать в том же темпе. — Сухо комментирует он.
— Мне не следовало позволять ей возвращаться. Может быть, мы сможем поймать их, если пойдем за ними сейчас, и я смогу привести ее домой и прижать к груди, где никто не сможет ее найти?
— Ты параноик.
— То же самое ты говорил, когда ее похитили в детстве.
— Ее не похитили, так как мы спасли ее до того, как они смогли ее забрать.
— Но её почти похитили.
— Ты говоришь как Босс, когда он оправдывает свое властное поведение. Я защищаю ее слишком сильно, потому что они используют ее против меня. — Подражает он тону Адриана.
— Хотя это правда.
— Может быть, но вы двое должны знать, что она больше не маленький ребенок. Кроме того, она с Джером. Он никому не позволит ее обидеть.
— А что, если он тоже пострадает? — я останавливаюсь, мое дыхание становится таким тяжелым, что эхо разносится вокруг нас. — Что, если я потеряю их обоих?
Он встает и сжимает меня за плечи.
— Ты слишком много думаешь. Это паранойя и тревога, а эти двое — иррациональные ублюдки, которых мы ненавидим. Если бы мы встретили их в переулке, то точно убили бы их нахуй, обезглавив... А теперь вдохни. Выдыхай.
Я делаю длинный вдох, чувствуя, как рассеивается черное облако, которое клубилось вокруг моей головы.
На моих губах появляется небольшая улыбка.
— Спасибо, Ян. Я не знаю, что бы я без тебя делала.
— Наверное, довела бы себя до точки невозврата. — Он опускает голову и смотрит мне в глаза. — Тебе лучше?
— Немного.
— Немного — это уже хорошо.
Мы остаемся так на короткое мгновение, пока я пытаюсь и частично терплю неудачу в попытках регулировать свое дыхание. Честно говоря, я не знаю, что бы со мной было, если бы рядом со мной не было такого друга, как Ян.
Именно он убедил меня в том, что мои страхи по поводу того, что Анника разделит мою судьбу с балетом, — это паранойя. Что моя дочь — это не я, и мы не будем страдать от одного и того же.
— У тебя есть ровно одна секунда, чтобы убрать свои руки с плеч моей жены, прежде чем я их сломаю.
Сначала до нас доносится грозный голос Адриана, а затем его громадное, как жизнь, присутствие.
Я знаю этого человека уже более двадцати пяти лет и все еще наклоняю голову, чтобы получше его рассмотреть. Я по-прежнему стараюсь запечатлеть в памяти каждый его сантиметр.
Наверное, это потому, что все это время я думала, что он больше не является частью моей жизни.
Его темный взгляд падает на Яна, который отступил назад, но все еще встречает торжественное выражение лица Адриана улыбкой.
— Не ревнуй, Босс. Это не моя вина, что я очарователен.
— Мы увидим, насколько ты очарователен на самом деле, когда тебя похоронят лицом вниз на глубине шести футов.
Ян похлопал его по плечу.
— Мы с тобой оба знаем, что этого не случится, пока Лия жива. Увидимся позже, Босс.
Он выходит из дома бесстрастной походкой, совершенно не обращая внимания на смертельный взгляд Адриана. Я не могу сдержать улыбку, которая появляется на моих губах. Отношения Адриана и Яна никогда не изменятся.
Должна признать, что это забавно. Ян не может не провоцировать его, а Адриан настолько закрыт, что каждый раз охотно поддается на это.
— Этот ублюдок встретит своего создателя сегодня вечером. И перестань улыбаться, Леночка.
Мое сердце бешено колотится, как и каждый раз, когда он называет меня этим прозвищем. Мои пальцы разглаживают складки на его черной рубашке, и я прижимаю ладонь к пульсирующим мышцам его твердой груди.
Грудь, которая служит мне и подушкой, и якорем. Грудь, через которую я могу слушать биение его сердца.
Я знаю его так давно, а он все еще заставляет мой желудок вздрагивать при виде его. Он по-прежнему самый опасно красивый мужчина на свете.
Я качаю головой.
— Ты ведешь себя неразумно.
— Ты так улыбалась Яну? С сияющими глазами и сияющим лицом?
— Адриан!
— Что?
Я издаю вздох.
— Иногда ты просто невозможен.
— Только иногда?
— Наверное. — Я смотрю на его несправедливо красивое лицо — на резкие черты, жесткие линии, густые брови и темно-серые глаза.
Лицо настолько закрытое, что раньше оно пугало меня, но вскоре стало моим
