меня тоже кольцо Соломона после знакомства с Сетом разрушилось.
— Хорошо, что вы, Трофим Денисович, догадались заменить в нем камень. Протяните руку, я восстановлю кольцо до конца.
Я послушно поднимаю руку, и от глаз Существа к ней протягивается тонкая светящаяся нить, отчего камень в кольце начинает мерцать, постепенно наливаясь силой.
— Вас устраивает, как развиваются события? — перехожу я к делу. А то вечно у них контакт на самом интересном обрывается.
— Вполне. И ваши дальнейшие планы мы тоже одобряем.
Угу… одобряют они. А потом неожиданно заявится очередной убийца с глазами, залитыми Тьмой, и жизнь Марка Луция Юлия на этом оборвется уже окончательно….
— Зачем же пропадать таким талантам? — равнодушно произносит голос — Потом вы сможете потрудиться на благо других …миров.
Миров?! Сказал бы уж честнее — демиургов. Но помнится, договор у нас с ними был только об одном единственном перемещении. О большем речи не шло.
— Но вы же готовы продолжить сотрудничество? — заинтересованно приподняло лохматую бровь Существо. На драконьей морде морского змея это смотрелось… впечатляюще.
Ну… не знаю. В принципе, для меня, как для историка, увидеть развитие цивилизации изнутри очень интересно. Но дальше-то что? Так и буду целую вечность мотаться по вееру миров? И как скоро у меня наступит профессиональное выгорание, когда я окончательно зачерствею душой и стану равнодушным к чужому горю и смерти? Уже сейчас я без раздумий пускаю в дело оружие, а дальше что? Так и буду до скончания веков таскать им каштаны из огня, как послушная обезьянка…
Словно услышав мои мысли… да, нет — конечно же, просто прочитав их в моей голове, как в открытой книге — Существо спрашивает.
— Может, мы могли бы вам чем-то помочь, Трофим Денисович? Например, усилить какие-то уникальные способности, вложить в вас новые полезные знания, ранее вам не…
— Верните меня к Вике — не задумываясь, прерываю я длинный список предлагаемых мне пряников — я просто хочу вернуться к жене и ребенку.
— Это технически невозможно — хмурится Существо.
— Ну, почему же? Тело Алексея Русина ведь живо, благодаря настойчивости Вики. Многие военные, имея семьи, большую часть жизни проводят в командировках в горячих точках.
— Но…
Существо о чем-то задумывается и замолкает. А может, уже держит совет с «коллегами». Я тоже молчу, вот мне-то сейчас точно спешить некуда. Это им нужно, чтобы я срочно вмешался в происходящее в Риме. И они видимо рассчитывали, что я попрошу для себя повышение статуса или безграничную власть. Иногда меня даже посещает забавная мысль, что кто-то там наверху надеялся, что я не смогу удержаться от искушения стать императором Рима. Вот честно! А зачем иначе помещать меня в тело прямого потомка Августа? Неужели они, правда, думали, что я радостно ломанусь в Рим свергать Тиберия и устранять Калигулу?
Нет, единственное, что держит меня здесь, как якорь — это благополучие Вики и ребенка. Тем более, что теперь я точно знаю — со смертью существование человеческой души не заканчивается. Надеюсь, ОН простит меня за все мои тяжкие грехи и примет там, на небесах…
— У вас будет не больше пяти минут — вырывает меня из глубокой задумчивости механический голос — в первый раз больше нельзя, это опасно и для тела Алексея, и для тела Марка.
— Что…? — не сразу доходит до меня смысл услышанного. А сообразив, наконец, я заторможенно киваю. Вернее пытаюсь кивнуть застывшей головой — Спасибо! Буду благодарен вам даже за эту малость.
Существо не отвечает и мгновенно погружается в воды моря, увлекая за собой воронку светящегося планктона. Видимо, высшие силы выказывают этим недовольство моим равнодушием к их предложениям…
А в следующий миг я уже несусь по знакомому темному коридору навстречу яркой точке и родному голосу, явно выговаривающему своему собеседнику
— …Юля, так нельзя! Или уже соглашайся выйти за него замуж, или отпусти.
— Вик, замужество для современной женщины это не самоцель! Почему ты считаешь, что все должны следовать вашим с Лешкой путем и обязательно жениться?
— А разве это плохо — жить с любимым человеком нормальной дружной семьей? Или ты все надеешься встретить кого-то посолиднее Димки?
— Ничего я не надеюсь! Просто…
Мои пересохшие губы расплываются в улыбке. Девчонки…! Как же я, оказывается, соскучился по Вике и своим друзьям!
С трудом открываю глаза, морщась от яркого солнечного света, смотрю сквозь ресницы на родные лица. Девчонки сидят за небольшим столом у стены, на котором разложены учебники и тетради. Судя по их летней одежде и голым коленкам, на дворе уже поздняя весна, а то и начало лета. Подружки явно готовятся к сессии. Даже издалека мне видно, что животик у Викуси уже заметно округлился. Ну, какая же она у меня красавица — глаз не оторвать, никто и никогда с ней никогда не сравнится!
Разлепляю губы, хочу рассмеяться, но у меня хватает сил только на то, чтобы прокаркать слабым голосом.
— Девочки, не ссорьтесь…!
Подруги замолкают и синхронно поворачивают головы в мою сторону. Выражение лиц у обеих такое смешное — как будто гранитная статуя Ленина с ними заговорила. Или скорее его мумия. Первой приходит в себя, конечно же, Юлька.
— Лешка…? Ну, наконец-то! — она бросается ко мне, с ее колен на пол летит какая-то книга. Хватает меня за руку, с тревогой заглядывает в глаза — Русин, ты как?!!! Подожди, сейчас сбегаю, врача позову!
Она вскакивает и пулей несется к двери, на ходу еще раз оглядывается, чтобы убедиться — мое «воскрешение» ей не привиделось.
— Лешенька… — отмирает, наконец, и моя любимая женушка.
А дальше объятья, поцелуи и водопад женских слез. Вика рыдает так, что я даже начинаю беспокоиться за нашего малыша.
— Викусь, детка… ну что ты… — глажу я ее по голове дрожащей от слабости рукой — для ребенка вредно так сильно волноваться.
— Ты уже знаешь?! — распахивает она свои заплаканные глаза-вишенки. Вот просто обожаю этот ее по-детски изумленный вид!
— Ну, как же мне не знать, родная? Я иногда слышал, что происходит вокруг меня, только сказать вам ничего не мог.
