себе?
– Я тоже на это внимание обратил, и в беседе с полисменом попытался откреститься от такого соотечественника. Но британцы не лыком шиты, Сергей Ильич! Во-первых, они дотошно и неоднократно допросили греческого капитана торговой шхуны, на которой Мюллер-Власов прибыл в Сингапур из Константинополя. Грек оказался человеком наблюдательным, и кое-что про своего пассажира узнал. Тот прибыл в Турцию из России, в Константинополе, замечено, побывал с визитом в Русской миссии. А оступившись где-то, невольно выругался по-польски. Во-вторых, умирая, он попросил призвать к себе католического священника. А британцы прекрасно знают, что Польша входит в состав Российской империи – вот и сложили два и два. В-третьих – эта клятая взрывчатка. Англичашка-детектив клялся, что здешний офицер-артиллерист, коему показали образцы найденного в багаже Власова бомбистского снаряжения, категорически уверен: взрыватели такого типа используют только русские нигилисты-революционеры.
– Так, может…
– Извините, не может, Сергей Ильич! – твердо заверил капитана Стронский. – Таковое предположение у здешней полиции тоже появилось, однако имеется нестыковочка! Если бы сей субъект был русским бомбистом-террористом, то качество его документов было бы гораздо ниже, чем те, что обнаружены у Власова – или как его там по-настоящему. Это – подделки высочайшего уровня, за которыми угадываются не недоучившиеся гимназисты и студенты-вольнодумцы, а мощная государственная система-с. Коей у нас в России, как вы и сами наверняка понимаете, может быть только Корпус!
– Стало быть, жандармский агент намеревался убить кого-то из наших арестантов, – протянул вслух Кази. – А иначе – зачем ему сводить знакомство с местным немцем, известным в Сингапуре тем, что он встречает все пароходы с каторжанами и общается с ними, гостинцами одаривает? И при этом, заметьте, батенька, не вызывает ни малейшего подозрения у экипажей и караульных команд! Ведь если бы сей агент намеревался расправиться с кем-то из экипажа либо из пассажиров «Нижнего Новгорода» – немец этот был бы ему совершенно не нужен! Нам ведь в портах визиты делают и чиновники разные по своим должностным обязательствам, и просто любопытствующая публика. Пассажирами вот просятся к нам – и все попадают на «Нижний» без препятствий… Я верно рассуждаю, батенька?
– Так точно, господин капитан! – кивнул Стронский. – И я пришел к тем же выводам. Но еще одна нестыковочка имеется, Сергей Ильич! Жандармский корпус, как известно, является полицией политического свойства. Уголовными преступниками они не занимаются, и никогда не занимались – а из политических у нас, согласно статейных списков и сопроводительных бумаг, всякая мелочь, извините, перевозится этим сплавом. Можно, конечно, еще раз их бумаги поглядеть… Но я совершенно убежден, Сергей Ильич, что среди наших политических арестантов фигурантов, достойных столь дерзкой, опасной, далекой от России и весьма затратной, смею предположить, карательной акции всесильного Жандармского корпуса, просто нет! Хотя…
– Что же вы замолчали, батенька? – подался вперед капитан.
– Разве что арестант Жиляков представлял для Корпуса определенный интерес, – протянул Стронский. – Если изволите помнить, господин капитан, это один из тех арестантов, которых мы схоронили в Красном море – ну после аварии в машинном отделении, помните? Из благородных, бывший офицер, полковник в отставке. Так вот, он, строго говоря, был из политических, однако еще в пересыльной тюрьме добровольно попросил перевести его к уголовникам. А осужден он был, я прекрасно помню, за убийство какого-то жандармского чина. Хотя то убийство было определено политическим, полагаю, по чисто формальным признакам. А на самом деле – из мести за случайную гибель сына Жилякова.
– Но ведь старик же умер в море, не выдержав тягот пути!
– Да, но жандармы-то не могли этого знать, Сергей Ильич!
– Хм, – задумался Кази. – Мистика и казуистика! Сомневаюсь я, батенька, в ваших умопостроениях. Не шефа жандармов ваш Жиляков убил, я полагаю! И не члена царствующего – Боже нас от этого упаси! – дома. Я бы знал, коли так было. Чтобы из мести за гибель какого-то рядового чина Жандармский корпус этакую карательную экспедицию через полсвета снарядил? Окститесь, батенька, не поверю никогда!
– Воля ваша! – вздохнул Стронский. – Я и сам эту свою версию, признаться, всерьез не принимаю – так ведь больше просто не на кого и подумать!
– Ну а раз не на кого думать, то и думать нечего! – Кази решительно прихлопнул ладонью по столу, словно ставя в разговоре точку. – Наплюйте, батенька, и выбросите эти глупые загадки из головы. У нас, слава богу, и своих задачек хватает. С британцем-полицейским, я полагаю, вы по-доброму расстались? Надеюсь, вы вместе с багажом нашего убиенного соотечественника не приняли от него для передачи властям во Владивосток взрывчатку и прочие эти мерзости из арсенала нигилистов?
Стронский криво усмехнулся:
– Да он, Сергей Ильич, и не предлагал. Бумаги, личные вещи, одежда, черепки какие-то доисторические. Ах, да – еще письменный настольный прибор. Тяжеленный! И для чего этот Власов-Мюллер его с собой через десять морей волок – непонятно! Забавная, конечно, вещица – из бронзы, между прочим.
– Может, антиквариат?
– Вряд ли, Сергей Ильич! Вряд ли – бронза совсем не потемнела от времени, а следов чистки на чернильницах и ручках нет. Да и сама отливка какая-то небрежная, заусенцы кое-где попадаются – вряд ли это работа настоящего мастера. Те марку берегут, такую небрежность не допускают… Не хотите ли взглянуть?
– Нет уж, батенька, увольте-с! – капитан встал, показывая, что разговор окончен. – Увольте! Вы приняли все по описи – вы и храните у себя, до передачи русским властям во Владивостоке. И хватит об этом! Что у нас с бункеровкой? С пресной водой?
– К семи утра никак не поспеваем, Сергей Ильич! – развел руками Стронский. – Вода в потребных количествах уже на борту, а вот уголька на портовых складах у них маловато оказалось, ждем-с еще одного торговца. Так что, имея в виду прилив, не раньше полудня выйдем.
– Ну сие беда невеликая, – махнул рукой Кази. – Нагоним отставание, путь не близкий. А вы, Роман Александрович, все же пойдите отдохните после ваших «застольных стараний».
– С этим всегда успеется, Сергей Ильич! – бодро встряхнул головой Стронский. – Сами изволите говорить – путь неблизкий! А у меня тут, кстати, и мыслишка появилась: не навестить ли мне здешнего немчика, Ганса этого?
– Помилуйте – это еще зачем? Как я понял из объяснений полисмена, наш убитый соотечественник добраться до него не успел…
– Это полисмен утверждает, что не успел! – многозначительно пошевелил бровями Стронский. – А как на самом деле было – Бог знает! Дозвольте провести небольшую разведку, господин капитан! Любопытство, знаете ли, разбирает. Да и все одно до полудня стоять будем тут.
– Идите, коли любопытно! – пожал плечами Кази. – Только, прошу, поосторожнее, там, Роман Александрович!
