Бортпроводник приставил к люку трап и вытянулся по струнке внизу. Подъехала машина с логотипом «Салоник» – к Костадису, благодаря моей подписи, возвращалась его империя.
– Лев Петрович, настоящий Сибиренко со мной немножко делился, на начальном, так сказать, этапе… – Госпожа Симак покусала нижнюю губу. – Капитан Полонский был человек холостой и свободный от глубоких привязанностей. Открытые перформеры – это весьма специфические люди… Но инженеры настояли на парной, семейной версии. Сибиренко создавал идеального, честного дознавателя, преданного не ему лично, а фирме. Лев задался целью выяснить, можно ли взорвать его империю изнутри. Парадокс заключается в том, что Полонский влюбился в другую женщину… А разве госпожа Арсенова вам не рассказывала, как все произошло?
– Я так и не успела, он меня в ванне топил, – пожаловалась Ксана.
– Так Лили – не моя жена?!
– Не ваша. Должна была стать вашей женой, индекс воспоминаний наложился четко, но, как вы помните, эмоциональный стрим невозможно угадать точно.
– Примерно восемь процентов… – прошептал я.
– Где-то так, вам виднее, – почти ласково улыбнулась Марина. – В вашем случае отдел перфоменса так и не смог навязать любимую женщину, хотя подбирала ее новейшая компьютерная программа. Они не смогли управлять вашими… гм… сердечными привязанностями.
– И тогда Лева пошел на дикий шаг, – тихонько произнесла Ксана. – Он познакомил нас с тобой. Он видел, что я тебе нравлюсь…
– Он тебя мне подложил!
– Вот что, ребята! – ловко вклинился между нами Ласкавый. – Нам всем пора, а вы по пути договорите, ладушки? – И подтолкнул меня к выходу.
– Постарайся пережить этот вечер. – Костадис мягко приобнял меня за плечи. – Завтра федералы начнут копать в клинике. Пусть думают, что сам Лева прикончил двойника. Стрелять в вас уже не будет никакого смысла. Они не сумеют доказать, что ты – не Сибиренко! Продержись хотя бы неделю, поживите в Москве пока у Пети. Мы соберем парламентские слушания…
– Я с ней рядом жить не буду!
– Лев Петрович, это ненадолго! Ведь госпожа Арсенова – ваша официальная любовница…
– Лева, только не при слугах. – Ксана подхватила меня под руку и ослепительно улыбнулась парню в кремовой ливрее.
От прикосновения ее бедра меня бросило в жар.
– Марина, вам отдельное спасибо! – Я помахал из окна, пока космический корабль, по ошибке поставленный на колеса, маневрировал между летных такси.
– За что?! – крикнула Симак.
– За восемь процентов… – Это я произнес очень тихо.
На разные голоса зарычали моторы.
Ласкавый, запахнувшись в шелковый шарф, на взлетной полосе раздавал автографы пилотам, к нему сбегались со всех сторон.
В лимузине играла музыка. Ксана смотрела на меня, не моргая, со странным выражением. Возле шофера уселись двое охранников, возле шлагбаума, за летным полем, поджидал бронированный джип.
– В Останкино, – приказал я.
– На праздник, Лев Петрович? – оформил счастливую улыбку шофер.
– Дай мне выпить! – Я входил в роль.
Ксана послушно открыла бар, наполнила на четверть стакан бурбоном. Мне предстояло полюбить напитки Сибиренко.
Снаружи проносилась Москва.
– Лева… – тихо начала Ксана.
– Отстань! – Я скинул ее руку со своего колена. – Еще налей!
– Януш, я прошу тебя, поговори со мной! – Она беспрекословно подлила янтарного алкоголя.
– Отстань, ты всего лишь мои восемь процентов! Когда все закончится, я опять тебя забуду…
– Но я не хочу!
– Чушь! – Я залпом опрокинул виски, кубики льда ударили по зубам. – Ты скучаешь по Льву, но его больше нет.
– Дурак, я по тебе скучаю! – Она придвинулась вплотную.
– Еще налей! – Я старался не вдыхать ее запах.
Под нами промелькнула развязка Садового кольца.
– Нельзя тебе больше, ты должен быть трезвый! Иначе они состряпают байку, что Сибиренко был пьян! – Ее пальцы трогали мой затылок.
– Обойдусь без твоих указаний! – Я откинулся на кожаную спинку. – Так это правда, что Лев нас сам познакомил?
– Да… И ты сразу предложил мне замуж.
– Врешь!
– Не вру! Ты мне очень понравился.
– Но ты же замуж не согласилась?!
– А как я поверю мужчине, который меня любит всего лишь на восемь процентов?
– Но теперь-то не на восемь… – Я внимательно разглядывал башни за окном.
– И я не на восемь, я на все сто.
– Ага, как же! И согласна только на гостевой брак!
– А ты еще раз предложи!
– И предложу, вот только для начала уволюсь и распродам все акции! Я буду нищим, и тогда посмотрим, что ты скажешь!
– Но ты обещал, что будешь баллотироваться?
Мы кричали шепотом, от нее пахло коньяком и «травкой».
– Тебе я ничего не обещал!
– Думаешь, напугал?! А вот возьму и соглашусь!
Машину качнуло. Лифт опускал нас в парковочную ячейку. В темноте я потрогал ее лицо, оно было мокрым от слез.
– Яник, я боюсь…
– Скажи мне еще раз! – Я поцеловал ее в соленые губы. – И тогда все пройдет удачно!
– Я… я люблю тебя и хочу за тебя в традишен. Продавай все, только сам…
Телохранитель распахнул дверцу. На красной ковровой дорожке улыбались мужчины с гладкими стертыми лицами. Их было очень много, но я уже не боялся. Я был уверен, что увижу завтрашний рассвет.
На все сто процентов.
35. Забавный случай
Он швырнул плащ на руки швейцару, уверенно оправил волосы перед зеркалом и направился к служебной ложе. Внизу разливалось море сервировки, публика попроще толпилась наверху. Стоило Сибиренко появиться в ложе, как в руках замелькали бинокли. Двое в униформе оттесняли журналистов.
«…Я горд и счастлив вам сообщить, что на сегодняшний день число заявок на персональные шоу перевалило двадцать тысяч…»
Это Лещенко, второй заместитель, ослепительно улыбается собранию новым зубастым ртом. Белые перчатки встречаются друг с другом. От всеобщего восторга дрожат стены и сами выскакивают пробки из шампанского. Саксофоны отражают блеск сотен люстр, дамы выкрикивают и визжат.
Сибиренко лениво делает кому-то ручкой и вдруг рывком перемахивает перила ложи. Теперь ему предстоит спуск по проходу, украшенному ковровой дорожкой. Один из охранников бежит наперерез, второй ждет двадцатью ступеньками ниже. Лучи прожекторов мечутся по сцене, зрители напряженно глядят вниз.
«…Мы изыскали ресурсы и снижаем цены на участие в персональном шоу „Косхалва“… Здесь присутствует президент банковской ассоциации… Они готовы открыть кредитную линию для всех желающих купить сценарий…»
Подбежавшему слева охраннику Лев Петрович выстрелил в руку, когда тот попытался схватить за локоть. В общем гвалте звука выстрела никто не расслышал. Тот парень, что стоял ниже, тоже ничего не заметил, так как на сцене появились победители «Последнего изгоя» и зал вскочил в едином порыве. Одновременно вспыхнули фонтаны фейерверка и закружились огненные шутихи. За два шага до столкновения Януш спустил курок. Он метил в шею, но попал парню в щеку. Позади вскрикнула женщина. Микрофон достается Хасанову – техническому директору проекта.
«…Друзья, неделю назад поступило предложение – выпустить новую версию „Изгоя“ в персональном формате. Вчера мы поставили этот вопрос на форум для голосования… Только по Северо-Западу миллион сто тысяч заявок, господа. Вдумайтесь, миллион сто тысяч готовы погрузиться в мир изгоев… Друзья, мы обеспечены работой на годы вперед…»
Полонский достиг первого яруса столиков. Теперь к нему бегут с двух сторон по параллельным проходам, но перехватить уже не успевают. Потому что как раз в этот момент подогретый народ снова взрывается и принимается скакать под звуки корпоративного гимна. Здесь собрались почти все, потому что ежегодные балы не принято прогуливать. Вместе с актерами больше четырех тысяч человек. Официантки в золотых юбочках мельтешат с подносами.
Сибиренко движется неожиданно проворно. Те, кто знал генерального раньше, ни за что не поверили бы, что хозяин способен развивать такой темп. Он движется проворно, но по несколько странной траектории, старательно огибая освещенные участки.
