Он вел себя спокойно и уверенно, так, словно ночевал на открытом воздухе тысячу раз. Элиз исподтишка наблюдала за ним, любуясь его силой и ловкостью — и удивив себя собственной реакцией.
Она видела, что Алаан считает ее совсем девчонкой — но в другом смысле, нежели напыщенный осел принц Иннесский, который явно придерживается точно такого же мнения, — и Элиз опасалась, что Алаан прав. По крайней мере до определенной степени. Она заметила, что боится сказать какую-нибудь глупость, хотя, с какой стати ей следует беспокоиться по поводу того, что подумает о ней какой-то менестрель, не понимала. Алаан же со своей стороны не слишком стремился поддерживать разговор с существом столь юным и лишенным житейской мудрости.
Когда они встретились впервые, Элиз отнеслась к нему как к бродяге и мошеннику, но вот они оказались вдвоем, в лесу, а он совсем даже не обращает внимания на тот факт, что рядом с ним молодая женщина без надлежащего эскорта. Элиз видела, что он полностью сосредоточен на других проблемах.
Алаан занялся ужином с такой же неспешной уверенностью и ловкостью, как и в остальном. Когда еда была готова, уже стемнело и темное небо усыпали крошечные яркие огоньки звезд. Они сидели около догорающего костра, глядя в тлеющие угли и думая каждый о своем. Неожиданно где-то в ветвях заухала сова, и Алаан встревоженно вскинул голову.
— Люди, отправившиеся за нами в погоню, смогут найти секретную тропинку, по которой мы проехали? — спросила Элиз, не привыкшая находиться рядом с людьми, предпочитающими молчать, — сдержанность Алаана вдруг показалась ей невыносимой.
В мешке, который был спрятан на дереве, оказалось несколько бутылок вина, и Алаан пил, по мнению Элиз, чересчур много.
— Если они близко, они ее найдут, если нет… нет.
— Мне кажется, вы не слишком боитесь, что они нас здесь отыщут. — Элиз кивком показала на костер.
— Не боюсь, наши враги еще довольно далеко. Чтобы подготовить и отправить в погоню отряд из двадцати или тридцати человек, нужно время. Кроме того, два путника, хорошо знающих дорогу, передвигаются по ней быстрее, чем большая группа, оказавшаяся на ней впервые. В нескольких местах они потеряют наш след — там, где мы перебрались через скалы и прошли вдоль реки, им придется потратить некоторое время на поиски, чтобы продолжить преследование. К тому же они не настолько глупы, чтобы отправиться в лес ночью. Можете спать спокойно, как в собственной постели.
— Дома у меня пуховая постель, — заявила Элиз, пытаясь поудобнее устроиться на земле. — У вас, случайно, такой не найдется?
— А вы разве выбросили перья от куропатки? — рассмеявшись, поинтересовался Алаан. — Я сделаю постель из веток, и пух вам покажется жестким, как камень.
Он налил себе еще вина, Элиз отрицательно покачала головой, когда он предложил наполнить и ее простую кружку. Ей показалось, что рука Алаана дрожит, да и смотрел он на нее как-то странно — после целой выпитой бутылки.
— Скажите мне, Алаан… — начала смущенно Элиз. — Вы колдун?
Он улыбнулся и поднес кружку к губам.
— Женщины, как правило, спрашивают меня об этом только утром.
— Я не шучу. Не настолько я неопытна и глупа, как вы, кажется, думаете. От холма Холберта нет тропинки, которая шла бы через лес. Сегодня мы скакали вдоль ручьев, которые текут в сторону холмов, а не от них. Я видела деревья и цветы, которых никогда не встречала в одном дне пути от замка Брэйдон. Куда вы меня привезли?
Алаан открыл было рот, чтобы ей ответить, но тут из темноты вдруг появилась маленькая птичка, которая уселась в нескольких футах от его ноги.
— Жак! — вскричал он и радостно ухмыльнулся.
— Я его знаю! — сказала Элиз. — Он пытался украсть мое кольцо — прямо с пальца!
— Жак обожает все яркое.
Алаан достал из мешка несколько орехов и рассыпал их по земле, птица тут же жадно на них набросилась, впрочем, не забывая опасливо поглядывать на Элиз.
— Значит, это ваш ручной дружок, какого полагается иметь каждому колдуну?
Алаан весело расхохотался:
— Жак думает, что это я его ручной дружок. Нет, он всего лишь мой спутник. Сопровождает меня — иногда — в моих странствиях, поскольку нас кое-что объединяет. Например, мы оба любим каштаны. И оба бродим по стране, предупреждая людей о грядущих неприятностях. Однако никто нас не слушает — ни его, ни меня.
— Вы не ответили на мой вопрос… Вы колдун, Алаан?
Жак снова скрылся в ночи — шорох крыльев, и вот его уже нет. Алаан даже не посмотрел в его сторону. Он поставил свою кружку на колено и с некоторым вызовом взглянул на Элиз.
— Нет, леди Элиз, я не колдун. У меня нет никаких противоестественных способностей, кроме тех, свидетелем которых вы стали: я умею находить тропинки, невидимые другим людям. Вам это может показаться необычным, но туг нет ничего особенного. Вас же не удивляет талант вашего отца как музыканта — дар, полученный от рождения, и не более того.
— Ваша способность мне представляется несколько более удивительной. А где мы все-таки находимся?
— Откуда я знаю? Мы на дороге, которая уводит нас от холма Холберта к… у нее несколько ответвлений, так что мы можем оказаться в разных местах.
— Как вы это делаете? Как находите тропинки?
Алаан пожал плечами и осушил свою кружку, потом снова ее наполнил — слишком быстро, подумала Элиз.
— Вы можете поднять руку и дотронуться до носа пальцем?
— Гораздо увереннее, чем вы, — ответила Элиз, выразительно посмотрев на бутылку.
— Давайте, — сказал Алаан. — Я серьезно.
Элиз подняла руку и прикоснулась к кончику носа.
— Как вы это сделали? — спросил он.
— Ну, я не знаю…
— То же самое и с тропинками, которые не могут найти другие.
— Вы все равно не ответили на мой вопрос.
— Я дал вам единственно возможный ответ.
Элиз задумчиво сделала несколько глотков вина. После целого дня молчания Алаан вел себя даже слишком откровенно, и она не знала, как к этому относиться. Девушке вдруг показалось, что она заключила с ним негласный договор — он будет отвечать на ее вопросы, а она… Однако она продолжала спрашивать:
— Почему вы вмешиваетесь в дела Уиллсов и Реннэ?
— О, я вовсе в них не вмешиваюсь. Меня абсолютно не волнует, кто из них кого прикончит. И совершенно не огорчит, если Реннэ и Уиллсы вообще друг друга перебьют. Иногда мне даже кажется, что без них мир станет лучше. Я встречался и разговаривал с разными представителями обеих семей. Их главное отличие состоит в предмете ненависти — в остальном все то же самое.
Элиз сделала еще глоток вина, удивленная тем, что его слова вызвали у нее возмущение — пусть и не слишком сильное.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
