— Она знает, что ты приедешь за ней.
— А вот это еще вопрос! Найди ее, Эверетт. — Сердце Ривлина бурно колотилось, разум отсчитывал драгоценные секунды. — Найди и сообщи, что она должна надеяться. Скажи, чтобы она верила в меня. — Он повернулся и пошел прочь, не сомневаясь, что Эверетт все сделает как надо.
— Куда, черт побери, ты направляешься?
— Еще не знаю. Телеграфирую, как только смогу, — бросил он через плечо. — Найди Мадди.
Поездка из Цинциннати в Сент-Луис, а затем в Канзас-Сити прошла для Мадди словно в тумане. Пешие переходы на станциях пересадок были медленными и мучительными, так как оковы на ногах вынуждали ее делать крохотные шажки, что вызывало изумленные взгляды пассажиров. Опустившись на сиденье между своими охранниками, она тихонько вздохнула. Еще одна пересадка позади, ее путешествие скоро кончится. Мадди приглядывалась к немногим пассажирам, входившим в вагон, который должен был доставить их из Канзас-Сити в Левенуэрт. Много свободных мест — может, на этот раз конвоиры отодвинутся от нее: она очень устала оттого, что постоянно оказывалась плотно зажатой между ними. Это было совсем не то, что сидеть возле Ривлина, от которого исходило ощущение безопасности и заботы, — с этими двоими она чувствовала себя узницей, и только.
Мадди слегка поерзала на сиденье, пытаясь устроиться поудобнее; это ей не удалось, и она решила отвлечься, наблюдая за женщиной, которая вела за руку темноволосую маленькую девочку. Мадди сразу вспомнилась Грейс. Интересно, нашел ли доктор Фабрик приемных родителей для нее? Каждому ребенку нужны дом, семья, любовь близких. Если бы она могла дать все это Грейс!
Тут она заметила мужчину небольшого роста, одетого в деловой костюм, голову его украшал котелок. Он шел по проходу, держа в руке маленький чемоданчик. Мужчина направлялся в заднюю часть вагона, и толстые стекла его очков то и дело вспыхивали в лучах солнца.
Глаза их встретились, и Мадди смутилась: ее поймали на том, что она бесцеремонно разглядывает совершенно постороннего человека. Виновато улыбнувшись, она отвернулась к окну и стала наблюдать за суетой на платформе.
— Джентльмены, я Сеймур Биггерс, адвокат, — неожиданно донесся до нее голос мужчины с чемоданчиком, гораздо более решительный, чем можно было предположить по его наружности. — Меня нанял судья Уильям Сандерсон, и я должен представлять в соответствии с законом интересы мисс Маделайн Ратледж.
Мадди вздрогнула. Уилл Сандерсон нанял для нее адвоката? Сердце ее затрепетало от радости. Наверняка этот человек знает что-то о Ривлине и о том, что с ним произошло.
— Как я понимаю, — заговорил один из ее стражей, — где-то в этих ваших заковыристых словах скрыто то, чего вы хотите. Сеймур Биггерс высоко поднял брови и холодно произнес:
— Я хотел бы переговорить со своей клиенткой.
— Ну так говорите, — предложил второй страж.
— Наедине.
Первый конвоир хмыкнул и указал на пустое сиденье напротив:
— Вы можете сесть сюда и разговаривать или уйти. Заключенная должна постоянно находиться у нас на глазах.
Какое-то мгновение Биггерс взвешивал это предложение, потом сел. Поправив на переносице очки, он положил чемоданчик на сиденье рядом с собой и принял вид человека, для которого оба охранника попросту не существуют.
— Вам причиняли какие-либо неудобства, мисс Ратледж?
— Нет, со мной обращались вполне сносно, — ответила Мадди. Все познается в сравнении, и ее путешествие могло проходить намного хуже.
— Вы в чем-нибудь нуждаетесь?
Слышать голос Ривлина. Видеть его улыбку и появляющиеся вместе с ней морщинки в уголках глаз, трогать волосы у него на шее. Чувствовать себя спокойно в тепле его объятий.
Мадди покачала головой.
— Вас когда-нибудь представлял юрист, мисс Ратледж? Вы осведомлены о том, какую роль я должен выполнять?
Мадди снова покачала головой, вспомнив почему-то смех Ривлина и то. как он в первый день пришивал ей пуговицы к кофте.
— Я буду сопровождать вас до Левенуэрта и останусь до тех пор, пока вы не освободитесь от ваших обязательств по отношению к суду. Я также буду представлять ваши интересы и разъяснять вам ваши права и обязанности во время официальных допросов. Еще я должен присутствовать в суде и от вашего имени вмешиваться в ход дела, если возникнут попытки каких-либо нарушений.
— Благодарю вас. — Мадди, понимала, что адвокат ждет от нее ответа, в то время как она почти не слушала его.
— Я также буду выступать в качестве посредника между вами и различными группами участников процесса, — продолжал Биггерс. — Как представители обвинения, так и представители защиты должны обговаривать каждый вопрос со мной, прежде чем обратиться к вам. При этом помните: вам не следует ни что-либо говорить, ни делать в мое отсутствие. Вы хорошо все поняли?
— Да.
— Есть ли у вас какие-либо вопросы ко мне?
Мадди сглотнула, прежде чем спросить:
— Когда судья Сандерсон нанимал вас, не упоминал ли он о Ривлине Килпатрике и о том, как у него обстоят дела?
Адвокат потянулся к нагрудному карману, и оба охранника тотчас схватились за свои револьверы.
— Это всего лишь телеграмма, джентльмены, — заверил их Биггерс. Подождав, пока стражи порядка не успокоятся, он достал сложенный листок бумаги и передал его Мадди со словами: — Это мне вручили, пока я ждал вашего приезда в Канзас-Сити.
Развернув листок, Мадди быстро прочитала про себя: «Ривлин освобожден. Вы должны надеяться и верить ему. Он любит вас. Эверетт».
Ведя пальцем по строкам, Мадди прочитала телеграмму во второй раз, потом в третий… Так Ривлин действительно ее любит? Господи, как бы она хотела, чтобы это оказалось правдой! Сколько раз он говорил ей эти слова, но как узнать, что на самом деле скрывается за ними… не правильнее ли воспринимать их как мнение Эверетта? Надеяться… Что ж, если Ривлин не отказывается от борьбы за их совместное будущее… Все, о чем он ее просит, — это верить вместе с ним, принять его мечту как свою собственную и осуществить ее.
Слезы набежали ей на глаза и застыли на ресницах.
— Что с вами, мисс Ратледж? — заботливо спросил Биггерс и протянул Мадди носовой платок.
Взяв платок, она вытерла глаза и улыбнулась:
— Судя по всему, в моей жизни скоро произойдут серьезные изменения, мистер Биггерс.
Адвокат пристально посмотрел на нее, потом наклонился к своему чемоданчику, открыл его и достал листок бумаги, а также несколько хорошо отточенных перьев.
— Судья Сандерсон сообщил мне, что намеревается подать апелляцию, — сказал он и положил чемоданчик к себе на колени, чтобы использовать его в качестве письменного стола. — Сандерсон убежден, что пересуд будет назначен, и я должен помогать ему в подготовке процесса. Для этого мне необходимо выяснить все факты по делу и подробности его прохождения в суде.
