люди, которые так решительно разобрались со старым маркизом, могли находиться только в двух из них — стоящих друг против друга! И там ей удалось обнаружить окурки от сигарет разных марок, вдавленных каблуком в землю. В лучшем стиле Шерлока Холмса она, нагнувшись, собрала их и завернула в носовой платок. Потом взглянула на часы и решила, что пора возвращаться. Выйдя через решетку оранжереи в надежде поймать такси, она остановила машину, как раз проезжавшую мимо, и быстро добралась до гостиницы.
Там она пустилась на поиски Альдо и обнаружила, что он сидит, погруженный в свои мысли, на террасе под тентом, скрашивая одиночество сигаретой и бокалом лимонада, который вовсе не принадлежал к числу его любимых напитков. Услышав шаги Мари-Анжелин, он встал и придвинул к ней ротанговое кресло.
— Все так плохо? — спросила она, показывая на полный бокал.
— Хуже, чем вы думаете! Мадемуазель Отье хочет вернуться в свой дом. Не знаю, что делать, как удержать ее. Выпьете что-нибудь?
— Охотно! То же, что и вы!
— Тогда возьмите мой бокал: я к нему не притрагивался и, вообще-то, предпочел бы что-нибудь покрепче!
Он подозвал официанта и заказал коньяк, тогда как Мари-Анжелин уже неторопливо потягивала лимонад через соломинку.
— Неужели ее тяготит наше гостеприимство? — спросила она после паузы. — Можно понять: мы для нее совершенно посторонние люди.
— Почему же она тогда обратилась ко мне за помощью?
— Мне нечего вам ответить, дорогой Альдо. Возможно, на это были свои причины.
— Она получила письмо из Аргентины, которое мы с Адальбером обнаружили в почтовом ящике, и я ей его передал.
— Не прочитав?
— Анжелина! А вы бы разве прочли?
— Без колебаний! Есть ситуации, когда необходимо знать всю подноготную тех, с кем имеешь дело. Кстати, меня только что приняли в веселую компанию профессора Понан-Сен-Жермена! Видите? — сказала она, вытащив синий значок из сумочки.
— И как?
— Весьма странно… Да вы лучше послушайте!
Благодаря своей поразительной памяти она почти дословно воспроизвела все, что было сказано в боскете «Королева», не забыв упомянуть о происшествии со старым маркизом, которого вышвырнули вон так своевременно возникшие крепкие молодые люди.
— Любопытный образ действий в отношении мирного собрания поклонников Марии-Антуанетты! Мэтр обзавелся телохранителями, и я убеждена, что помимо этих двоих у него имеются и другие!
Достав платок и развернув его, она показала Альдо четыре окурка, которые разделила пополам своим тонким пальчиком.— Вот эти я нашла в рощице, откуда появились двое молодых людей, зато эти находились в другой, стоящей напротив первой.
— Да ведь вы начитались Шерлока Холмса! — вскричал изумленный Альдо. — Но работу вы сделали прекрасно, потому что все окурки разные. Значит, по меньшей мере четыре человека следили за вашим посвящением! А зачем?
— Вот это и следует выяснить! Почему этому старому безумцу понадобилась охрана? Полагаю, прятать ему нечего?
— А этот… маркиз дез Обье, вы с ним не знакомы? Вы же состоите в родстве с половиной людей, упомянутых в гербовнике?
— Нет, я его не знаю, но, быть может, наша маркиза? Вместе с ней мы выйдем далеко за пределы трех четвертей…
Спустя несколько минут маркиза де Соммьер задумалась над вопросом, а потом объявила:
— Нет, мы не состоим в родстве, но я с ним знакома. Вернее, была знакома, когда он служил в Вене. Очаровательный человек, который, если мне не изменяет память, трепетно относился к Людовику XVI, его семье и особенно к королеве — ее он просто боготворил. Все позволяет предположить, что он живет в Версале, и было бы интересно возобновить с ним знакомство. Разыщите мне его адрес, План-Крепен!
— Возможно, лучше отдать предпочтение случайной встрече, — дал совет Альдо. — Званый вечер состоится послезавтра, и мы все приглашены. Он наверняка тоже?
— Мы это скоро узнаем! После обеда я загляну в список приглашенных…
Хотя стояла солнечная погода и был выбран столик под деревьями, обед оказался невеселым. Каролин сразу же поблагодарила маркизу де Соммьер за гостеприимство и предупредила, что собирается вернуться в свой дом еще до вечера. Бури протестов не последовало. Альдо сохранил полную невозмутимость, так как это не было для него новостью. Мари-Анжелин, мысленно сочинявшая роман о боскете «Королева», лишь вопросительно подняла брови. Адальбер же отсутствовал, поскольку ему пришлось на короткое время вернуться в Париж по важному делу. Только маркиза, которая редко демонстрировала доброту, лежавшую в основе ее характера, не стала скрывать изумления:
— Вы уверены, что сможете вынести жизнь в доме, который совсем недавно внушал вам самый настоящий ужас?
— Там не впервые происходят странные вещи, и до сих пор я выносила их без особого труда. Сама не понимаю, что на меня нашло в этот раз. Несомненно, нервы сыграли со мной дурную шутку, но благодаря вам я вновь чувствую себя спокойной и могу вернуться к привычной жизни.
Она говорила ровным тоном, без всякого выражения, словно читала наизусть выученный урок. Это Привело в раздражение Морозини.— Неужели нет никого, кто мог бы поселиться вместе с вами? Больше всего нас тревожит ваше одиночество.
— Вы ошибаетесь, я люблю одиночество, — ответила она с улыбкой, которую он счел искусственной, потому что устремленные на него глаза остались пустыми. — И дом свой я тоже люблю. Кроме того, мне уже недолго оставаться одной. Письмо, которое вы мне передали, пришло от кузена Сильвена. Он сообщает мне, что скоро вернется…
На этот раз ей удалось поразить всех своих собеседников.
— Ваш кузен Сильвен? Я полагал, что вы давно потеряли его из виду и не знаете, что с ним сталось. По крайней мере, так вы объяснили полиции?
— Именно потому, что это полиция. Он был так далеко, что искать его не имело смысла, это только осложнило бы дело, не принеся никакой пользы.
— Но вы сказали это и нам, — сурово возразил Альдо.
— В сущности, я вам не солгала. Долгое время мне было неизвестно, где он и что с ним. Южная Америка очень большая, и только сегодня утром положение прояснилось. Теперь все хорошо… И мы с ним скоро поженимся.
Даже эта новость прозвучала в устах Каролин как выученный урок. Девушка говорила равнодушным тоном, словно важнейшее событие в жизни любой женщины не вызывает у нее ни малейшей радости. Маркиза де Соммьер, внимательно наблюдавшая за ней, поддержала игру:
— Ну, хоть одно приятное известие! И мы можем не тревожиться за вас, поскольку вы обретете защитника и покровителя, — добавила она, вопросительно взглянув на Альдо, который ответил еле заметным пожатием плеч. — Вы, конечно, любите его?
— О
