Владу приходилось всерьез сдерживать себя, дабы не поддаться эмоциям и не натворить глупостей. Например, попросту отдать приказ Юи с коротким списком в две-три фамилии.
— Тридцать один пострадавший, — тут же откликнулся дед, складывая руки на стол В любимом жесте кардинала Ришелье. — Семеро погибших. Из них двое детей.
Владимир, за миг до страшной новости пытавшийся поудобнее устроиться в гостевом кресле, замер. Это… много. Нет, в этом мире, как и во все времена, свои бомбисты-террористы имеются. Но вот не думал барон, что такое придет на его земли.
Несколько секунд он подбирал слова.
— Но… почему? — наконец выдал он.
Родовая война — штука специфическая. По дому Афанасия Петровича враг мог лупить хоть из гаубицы, коль скоро он смог бы объяснить императорским дознавателям, откуда у него такая игрушка. Все, кто находится внутри — законная цель. Однако удар по мирно спящей деревне… За такое можно огрести от самых серьезных лиц государства. В том числе, и первых.
Дед только плечами пожал. Свою жизнь на служению роду он положил уже после того как отдал многие годы офицерской карьере. Так что для него это тоже было дико. И ведь никакого смысла в этом не было! Запугать? Да теперь народ деревень Буровиных зубами готов рвать «пшеков», в кои они записали вообще всех наемников. Хотя, если быть откровенными, люди из «особой команды» уже и темнокожих «Кабановых» видали. Вот только те чего-то такое натворили, что Тимофей одного из них попросту «не довел». А второй во время захвата помер. Не довелось поболтать, судя по докладу снайпера, на французском наречии.
Парень почувствовал, что в горле пересохло. Да, он такое уже видел. В очень негостеприимных горах. Однако сейчас это были ЕГО люди. И он нес ответственность в том числе и за их безопасность.
— Когда? — глухо рыкнул он.
Дрогнули укрепленные артефактами стекла а длинная чайная ложка жалобно звякнула в стакане с чаем деда. Тот вздохнул и взялся за ручку подстаканника.
— Простыл, — с некоторым трудом проговорил он.
Парень кивнул. Бритье, налоги и простуда, как говаривал классик, те беды, с которыми человечество, похоже, не справится никогда. Так что барон терпеливо ждал, пока дед сделает пару глотков. Тем более, тому действительно от горячего тепла с толикой целительного зелья Лики стало явно лучше.
— На следующее утро после твоего ухода, — чуть более крепким голосом протянул он. — В четыре часа.
«Пока все спали.» — оценил Владимир.
— Они собрали пять кругов и ударили по домам, — продолжил Афанасий Петрович.
— Но как же?.. — начал было молодой человек.
Старший родич только отмахнулся. Мол, по закону-то, конечно, мирное население страдать не должно, но…
— Кабановы открестились от удара, — вздохнул номинальный глава рода. — И… я в это верю. Особенно с учетом их предложения о вассалитете. Мы ж с Игнатом давно знакомы. Еще с той войны. Он всегда себе на уме был. Но вот гнили я в нем не припомню. Да, не делец. Да еще и игрок. Вот в долги и залез. Но не подлец.
— А не заманивают ли нас? — тут же еще раз уточнил Влад.
Он прекрасно помнил о врученном ему конвертике, но так и не пришел к единому решению на этот счет.
— Я старого-то Кабанова хорошо знал… — задумчиво протянул Афанасий Петрович. — Вот только в роду сейчас не он главный. Его сына я помню. Но дел не имел. А уж про внука и вовсе ты… вернее, Вовка мог бы рассказать куда больше.
Парень вздохнул и потянулся за своим стаканом. «Как в поезде» — пришла на ум привычная ассоциация. По пищеводу прокатилась теплая мягкая волна с кислинкой лимона и пряностью гвоздики.
— То есть, решать ты предлагаешь этот вопрос мне, старик? — негромко, но твердо уточнил барон.
Впрочем, молодой человек и так понимал, что старик делает уже больше чем должен, выходя далеко за рамки полномочий номинального главы. Но решать он будет только текущие проблемы. Будущее семьи ляжет на плечи Владимира. Так что…
— Тебе, — кивнул тот. — Глава рода — ты. Тебе и перед первопредком ответ держать.
«Тоже верно» — вздохнул парень, делая очередной глоток чая. Эту ношу ему сбросить на чьи-либо плечи не удастся. Пусть он и терпеть не мог игру «верю — не верю».
— Так, оставим это до вечера, — решил молодой человек.
Ему требовалось обдумать все хорошенько.
— Кто взял на себя ответственность за удар? — перешел барон к самой болезненной теме.
— Клещовы, — коротко ответил Афанасий Петрович. — В лице главы рода. Он заявил, что целью нанесенного во имя союзной помощи Кабановым удара был по кожевенному заводу.
— Что? — не совсем понял Влад.
Нет, он, конечно, много кем считал ростовщиков. Но чтоб недоумками… Нет. Опасно так недооценивать противника. А тут такой ход… противоречивый. Фактически добровольная роспись на собственном приговоре. Смертном. Не слишком похоже на них.
— О, — вздохнул дед. — Хитрая игра. По пороховым производствам и большей части наших мануфактур ударить не может никто. Интерес империи. Да и если «случайно» чего прилетит — защищены они неплохо.
— Но кожевенный завод…
Младший Буровин слабо представлял, насколько надо натянуть сову на глобус, чтобы выставить его военным объектом.
— А ножны и кобуры кто изготавливает? — невесело ответил Афанасий Петрович.
Местами натянуто, местами тонко, но… формально ростовщики основания для удара нашли. И рискнули ими воспользоваться.
— Ну, допустим, — коротко кивнул молодой человек. — Но пострадали-то дома чуть ли не в километре от завода!
— Так и есть, — кивнул устало номинальный глава рода. — Они заявили, что разрушение жилых домов и смерть мирных жителей — результат работы наших щитов, сбивших траектории ударов.
С минуту парень сидел молча. Ложь. Наглая. Неприкрытая. И… непроверяемая. Вернее, результат проверки будет сильно зависеть от того, что именно УЖЕ решила комиссия.
— Эта сука… — дед несколько грузно встал из-за стола и прошаркал до камина. — Заявила, что готова работать с любым следствием.
— Сука, — согласился Влад, про себя отмечая насколько же устал Афанасий Петрович нести ношу главы рода.
Конечно, он в этот раз привез с собой кое-какие зелья, что должны были помочь старику справиться с нагрузкой. Однако, увы и ах, пора была принимать трон и дать деду заслуженный отдых. Конечно, не отставку. Но более
