Они прислушались – в траншее было тихо. Солдаты спали в блиндажах.
Старшина вытащил нож, Игорь выщелкнул лезвие своего ножа. Ничего не мешает, как в разведке – автомат, подсумок с магазинами, гранаты, а то и «сидор».
– Работаем, – шепнул старшина.
Они спустились в траншею и подобрались к дзоту. Пулеметчик дал очередь, и в эти секунды пулеметный расчет не слышит ничего.
Старшина мгновенно оценил удачную возможность и ворвался в дзот. Мгновенный удар в шею второму номеру и почти сразу – под левую лопатку пулеметчику.
Игорь вбежал в дзот сразу за Летягиным, но дело было уже сделано, оба пулеметчика лежали на утоптанной земле. Один из них еще дергался в агонии и хрипел, но через несколько секунд затих.
Старшина открыл крышку пулемета и достал затвор.
– Чтобы нам в спину не стреляли.
Когда же они вышли из дзота, он забросил затвор в сторону реки.
– Ползем. Если со мной что-нибудь случится, пакет забери, – шепотом попросил он Игоря.
– Исполню.
От траншеи в сторону реки вела тропинка, наверное – солдаты ходили за водой. По ней и ползли разведчики – так меньше было шансов нарваться на мину. Слева и справа от узкой тропки – спирали Бруно, это хуже колючки. Да еще и пустые консервные банки были по ним развешаны. Заденешь – забренчит, и это будет последнее, что ты услышишь. Ближнее пространство пристреляно, да и до траншеи недалеко, забросают гранатами.
Разведчики сползли в воду и поплыли по-собачьи. Так меньше звуков, хоть и медленно.
Хлопнула ракетница, и голова старшины ушла под воду. Игорь тоже нырнул. Одна секунда, другая, десятая… Уже пора было выныривать, в ушах звон – воздуха не хватало.
Они всплыли, и впереди, в нескольких метрах – голова Летягина. Казалось, что другой берег близко, но когда поплыли в его направлении, возникло стойкое ощущение, что никак не могут его достичь.
Ноги коснулись дна, и тут же раздался тихий окрик из окопчика:
– Стой! Пароль!
– Свои, разведка!
– Стой, стрелять буду!
– Ах ты дурак, твою мать! И кто только тебя в караул поставил! – в сердцах выругался старшина.
Оба разведчика уже выбрались на берег, однако ситуация складывалась так, что начни немцы стрелять – сразу ухлопают, надо было в окоп или в траншею.
Они поползли вперед, но часовой не унимался:
– Руки вверх!
– Взводного зови… – со злостью прошипел старшина. – Как я тебе лежа руки вверх подниму?
Голос у постового был молодой, видимо, в карауле стоял кто-то из новобранцев.
Вот и окоп. Разведчики свалились туда, придавив постового. Так как он все же успел разглядеть чужую форму, то дурным голосом заорал:
– Немцы!
Старшина закрыл ему рот рукой, а Игорь вывернул правую руку. Нажмет сдуру на спусковой крючок «ППШ» – обоих срежет. Обидно будет: задание успешно выполнили, а от своего, русского, пострадают.
Однако вопль постового услышали, и из траншеи раздался зычный голос:
– Авдеев, что там у тебя?
– Разведка вернулась, – ответил старшина. – Не стреляйте, мы к вам направляемся.
На всякий случай они вытащили из автомата постового магазин.
– Ползи первым!
Постовой пополз к траншее, за ним – разведчики.
Момент был опасным. Разглядят в окопе немецкую форму – дадут очередь.
Все трое свалились в траншею одновременно, и Игорь перевел дух – теперь с немецкой стороны огонь из стрелкового оружия не страшен.
В траншее они наткнулись на крепкого мужчину в телогрейке и без знаков различия. Он форму немецкую хоть и разглядел, но паниковать не стал, видимо – знал, что наши в рейде так делают.
– Кто такие?
– Разведка из штаба фронта.
– Оружие сдайте…
Они отдали ножи и пистолеты.
– Нам бы к ротному или комбату, со своими связаться.
– Сделаем.
Пройдя по траншее, разведчики свернули в тыл. Траншея извивалась и у леса оборвалась.
На опушке леса – наблюдательный пункт со стереотрубой, недалеко блиндаж. Разведчиков оставили под присмотром часового, а здоровяк зашел в блиндаж.
– Товарищ старший лейтенант приказал завести обоих, – высунувшись из двери блиндажа, приказал он часовому.
Старлей сидел на нарах и поднялся, увидев разведчиков:
– Что за маскарад?
– Разведка. Как бы нам в штаб фронта позвонить?
– А в Кремль вам позвонить не надо? А то у меня связь только с батальоном.
– Тогда ведите к комбату.
Старлей вздохнул:
– Сержант! Доставь их к комбату. А вообще-то могли бы и до утра подождать.
Дальше уже было проще: от комбата дозвонились в полк, оттуда – в армию. Летягин назвал условный пароль для связи и объяснил, кто такие.
– Трубку комбату передай.
Комбату приказали накормить разведчиков, в то время как за ними вышлют машину и заберут их.
Глава 4. Наперекосяк
Игорь рассчитывал на кратковременный отдых – все же задание они выполнили. Однако отдохнуть пришлось в других условиях. Когда оба разведчика предстали перед подполковником Стрюковым, старшина, как старший группы, доложил о выполнении задания.
– Очень хорошо. Пишите рапорты, да поподробнее.
Стрюков забрал доставленный пакет, и разведчиков развели по разным комнатам.
Игорь уложился в два листа бумаги.
– Уже? Проводите. – Подполковник даже не прочитал рапорт.
Игоря заперли в камере, под охраной. Он терялся в догадках – что они сделали не так?
В камеру принесли обед, затем ужин, выводили оправиться, и все это время он был в немецкой форме. В разведотделе немецкой формой никого не удивишь, но когда Игоря выводили в туалет, он видел, с какой ненавистью смотрели на него бойцы охраны штаба. Дай им приказ – шлепнули бы не раздумывая, только в чем его вина? Или с Летягиным поступили так же?
Когда наступил вечер второго дня, Игоря привели в кабинет Стрюкова. Через пару минут туда же ввели старшину.
– Ну, орлы, все сложилось. В рапортах расхождений нет, на фотопленке документы важные. А главное – наш агент вышел на связь, контакт подтвердил. Так что свободны.
Игорь даже растерялся – он ожидал по прибытии хотя бы благодарности. Все же задание было непростым, так далеко во вражеский тыл не забирался ни он, ни старшина. А вместо этого – камера, проверка… Ни хрена себе служба! Подозрительность и секретность были развиты чрезвычайно и с перебором.
Но теперь им предоставили неделю отдыха.
За время рейда парни сблизились. В разведке очень важно, когда один понимает другого с полуслова, с полувзгляда, и когда они остались одни, старшина поинтересовался:
– Признайся, сдрейфил, когда в камере закрыли?
– Было. Главное, не понял, за что.
– О, было бы за что – вообще бы к стенке поставили. В разведке рубль вход, два – выход, и теперь, даже если очень сильно захочешь, из разведки тебя никто не переведет в пехоту или, скажем, в артиллерию. Ты – носитель секретов. Агента в лицо видел? Видел! Тайна должна умереть вместе с тобой.
– Круто!
– На том разведка держится.
– Ну да, – пробормотал Игорь, – бей своих, чтобы чужие боялись.
Старшина засмеялся:
– А ты думал – тебе медаль на грудь повесят? Если бы мне за каждый поиск да за взятых мною «языков» по медали давали, у меня бы уже иконостас на груди был.
– Нет, на медаль я не рассчитывал. А вот на простое человеческое спасибо…
– Не дождешься, это я тебе точно говорю.
В руководстве решили, что группа сложилась, и пополнили ее радистом – молодым веснушчатым пареньком, выпускником радиошколы. Повоевать он еще не успел и на разведчиков смотрел с уважением.
Наступил день, когда разведчикам вручили карту Белоруссии и города Минска.
– Изучайте! Чтобы город как свои пять пальцев знали, лично проверю, – приказал Стрюков.
– Есть.
Когда засели изучать, старшина сказал:
– Говорят, от Минска мало что осталось, одни развалины.
– Думаю, врут, – откликнулся Игорь. – Немцы город быстро взяли, почти и не бомбили – иначе зачем карту учить?
