на что посмотреть.
Контракт остановился напротив стенда, на котором были вывешены все, кто погиб за время существования специальной службы расследования. Совсем недавно к остальным добавился портрет Рая Гибсдека, изображённого спокойным и суровым человеком, который даже с портрета словно внимательно наблюдал за всеми.
Да, такое всегда немного угнетает… Но надо сказать, что погибших за всё это время было удивительно мало учитывая, что специальная служба существовала более ста лет. Так что это вполне хороший показатель.
Второй этаж был полностью занят криминалистическим и сыскным отделами. Здесь же была оружейная, где выдавали казённое оружие, хотя им позволяли иметь и собственное. А вот на третьем находился архив.
Он занимал весь третий этаж и был больше похож на библиотеку, где в образованном стоящими шкафами коридоре расположились одинокие столы с лампами. Чтобы сюда попасть, требовалось так же пройти через тройные двери, охраняемые людьми, имея при себе пропуск.
— А там что? — кивнул Кондрат на решётку, которая перегораживала проход дальше. За ней тоже были шкафы, но свет не горел.
— Секретный архив, — ответила она холодно. — Чтобы туда попасть, необходимо получить специальный пропуск.
— А что там, в секретном архиве?
— Секретная информация, — повторила Дайлин.
— Где получить пропуск?
— Прямой запрос у директора мистера Манхауза.
Кондрат бросил взгляд на решётку, за которой продолжали убегать в темноту шкафы. Секретные документы? Интересно было бы посмотреть, что именно они там прячут.
На этом их маленькая экскурсия была закончена. Они вернулись в кабинет, где Дайлин села за свой стол и начал читать дело. Кондрат терпеливо ждал минут десять, постукивая пальцем по пустой столешнице, после чего протянул руку. Девушка подняла взгляд, и пусть на её лице не отразилось ни единой эмоции, в глаза чувствовалось недовольство. Да и в голосе оно нет-нет, да проскакивало.
— Ты чего-то хотел?
— Хочу тоже взглянуть на дело, — ответил он невозмутимо. — Можешь дать те листы, которые ты уже прочитала?
Честно признаться, Кондрат думал, что сейчас она будет артачиться и найдёт тысячу отговорок, чтобы отказать или вовсе прямо пошлёт, однако вместо этого Дайлин молча протянула часть листов, которую уже прочитала.
— Спасибо.
Она бросила на него взгляд, после чего вернулась к чтению.
Что у них имелось…
Кто-то грабил ювелирные магазины. Частота была то раз в месяц, то раз в неделю. За всё время обчистили десять магазинов. Первые девять прошли спокойно, без каких-либо жертв, однако во время последнего ограбления убили хозяина магазина. Убили жестоко, загнав тому в голове небольшой топорик, судя по полученным ранам. И грабёж произошёл не ночью, как было до этого, а днём…
— С чего они взяли, что это то же самое ограбление? — спросил Кондрат, пробежавшись взглядом по бумагам.
— Что? — она взглянула на него поверх документов, будто была удивлена его присутствием.
— Почему они решили, что ограбление то же самое? — повторил он. — Это могло быть подражание с попыткой скрыть других преступников.
— Ты меня спрашиваешь или что?
— Делюсь мыслью. Там есть, почему они решили, что это те же самые грабители?
— Я ещё не дочитала, — буркнула она.
— Хорошо, — он откинулся на спинку стула и стал ждать.
Ей потребовалось минут десять, чтобы закончить, после чего Дайлин протянула ему папку. Кондрат даже успел заскучать за это время.
— А почему здесь так пусто? — огляделся он.
— Что?
— Почему здесь никого нет, — повторил Кондрат, оглядевшись. Соседние столы действительно пустовали и создавалась неприятное ощущения, будто они в этом здании вообще одни. — Здесь как-то тихо.
— Выходной потому что, — отрезала она. — Ты будешь читать или как?
— Буду, только хочу спросить, а почему ты работаешь в выходные?
— Потому что ко мне приписали новичка, — раздражённо ответила она. — Ты собираешься работать или заниматься ерундой?
— А просто поинтересоваться — это считается чем-то недопустимым? — спросил Кондрат всё тем же спокойным голосом, после чего взглянул на документы. — Так ты выяснила, почему они решили, что это те же самые грабители?
Дайлин буквально посерела. Кондрату даже показалось, что у неё волосы встали дыбом, как у кошки. Она вообще вела себя странно, и пока он не мог понять, в чём причина. Почему Дайлин вообще настроено настолько враждебно к нему, будто он виноват просто по факту своего существования.
И её голос отлично соответствовал её внешнему виду: тихий, слегка шипящий и очень злой.
— Это потому, что я девушка?
Кондрат вообще не понял сейчас посыла, в удивлении приподняв бровь и взглянув на девушку.
— Что?
— Что слышал. Я тебе что, девчонка на побегушках и не позволю тут помыкать мной, понял?
— Я просто попросил…
— Да конечно, просто. Будь я парнем, ты бы мне слова не сказал, а тут девчонку увидел и решил поуказывать, ага, как же. Я тебе не личная прислуга, а напарница, и, если тебе что-то надо, сам и сделай или можешь катиться отсюда, тебя никто не держит, понял⁈
Так вот чего она такая странная…
Кондрат ещё удивился, как девушка может работать здесь, и как её вообще взяли. Что ж, видимо именно так и подумали многие другие, не забыв ей тыкнуть в её пол или посчитав её неспособной к подобной работе. Теперь понятно, почему она оказалась свободной — или разругалась со всеми, или с ней просто отказываются работать, типа девушка и ничего не умеет.
А она в свою очередь не доверяет никому и просто ищет подтверждение, что он будет относиться к ней так же, как и остальные.
Кондрат несколько секунд смотрел на девушку, не отводя взгляда. Она пыталась ответить тем же, держала зрительный контакт очень долго, но чем больше смотрела в эти холодные глаза, тем больше падала её уверенность. И по итогу она фыркнула и просто откинулась на спинку кресла, отведя взгляд.
— Сколько мне лет, Дайлин? — спросил Кондрат настолько мягко, насколько мог.
— Что? — рыкнула она в ответ, вновь подняв взгляд.
— Сколько мне лет?
— Ну пятьдесят два и что?
— Как ты думаешь, мне не наплевать на то, девушка ты или нет?
— Что? В смысле? — нахмурилась она.
— Неужели ты думаешь, что мне в пятьдесят два года важно, напарник у меня или напарница? Важная вся эта чушь про то, что женщинам здесь не место? —
