вспомнил и улыбнулся. — Как раз из-за «Эйч-2» у меня были неприятности.
— Какие? — с интересом спросил младший брат.
— Мэтт, мне кажется, ты совсем не успокоил свою мать такими объяснениями, — сухо произнес отец. — Давай не будем говорить об атомной бомбардировке городов.
— Но я и не собирался… Извини, папа.
— А ты, Кэтрин, не должна опасаться этого, ведь ты не испытываешь страха перед местным полицейским? Мэтт, ты хотел рассказать нам о том, как производится осмотр ракет. Зачем их нужно осматривать?
— Папа, пусть Мэтти расскажет, почему у него были неприятности!
Мэтт подмигнул брату.
— Пожалуй, я действительно должен рассказать Билли о случившемся, потому что это связано с осмотром ракет, папа. Значит, дело было так: когда нам потребовалось взять ракету на борт для осмотра и профилактического обслуживания, я плохо рассчитал момент сближения и был вынужден включить ранцевый двигатель, чтобы повторить все сначала.
— Я не совсем понимаю, Мэттью.
— Он хочет сказать, что…
— Помолчи, Билли. Когда нам нужно взять ракету на борт, то посылают космонавта в скафандре, чтобы присоединить к ней трос и затем подтянуть вплотную к кораблю. Это поручили мне. Я ошибся в расчетах и пролетел мимо ракеты, которая находилась ярдах в ста от «Нобеля». Пришлось развернуться, включить двигатель, установленный в ранце скафандра, вернуться на корабль и повторить маневр сближения с ракетой.
— Мэттью! Мне эти полеты в космосе, вне корабля, кажутся опасными! — Судя по всему, мать все еще не преодолела своих страхов.
— Никакой опасности, мама. Ведь и я не могу упасть, так же как ракета или корабль, мы все движемся по орбите. Но когда не подлетаешь к ракете с первой попытки, чувствуешь себя неловко. Со второго захода я закрепил трос и подтянул ракету к кораблю.
— Ты хочешь сказать, что летел рядом с ракетой, внутри которой скрывается атомная бомба?
— Да, мама, но и здесь мне ничто не угрожало. Расщепляемые материалы, находящиеся в бомбе, надежно изолированы и не выделяют опасного излучения. К тому же я находился рядом с бомбой всего пару минут.
— А если она взорвется?
— Она не может взорваться. Для этого бомба должна врезаться в землю с достаточной скоростью, чтобы субкритические массы соединились в одно целое — словно под воздействием взрывного механизма, или нужно дать команду по радио, и сработает взрывное устройство, которое пошлет несколько субкритических масс навстречу друг другу. Более того, в соответствии с правилами, сразу после сближения с ракетой я ввел в действие предохранительное устройство — всего лишь нечто вроде маленького металлического лома, но этого вполне достаточно, чтобы предупредить даже случайную детонацию взрывного механизма. Лом, вставленный в соответствующее место ракеты, не даст субкритическим массам сблизиться.
— Вот что, Мэтт, давай оставим этот разговор. Мать начинает нервничать из-за него.
— Папа, это ведь мама сама спросила меня.
— Да, я знаю. Лучше расскажи нам, как вы осматриваете ракету.
— Для начала производится осмотр наружной поверхности самой бомбы, но еще не было случая, чтобы с ней что-нибудь произошло. Кроме того, я еще не получил допуска для осмотра внутреннего механизма бомбы — для этого нужно иметь диплом физика-ядерщика. Особенно очень внимательно мы осматриваем ракетный двигатель и замеряем запас топлива. Иногда его приходится пополнять: бывают случаи, когда часть топлива испаряется через клапаны. Но нашей главной задачей является проверка баллистики и контуров управления.
— Проверка баллистики?
— Конечно, теоретически мы должны быть готовы определить координаты любой из бомб в любой момент на протяжении следующих тысячелетий. Однако на практике бывают отклонения. Их вызывают самые незначительные причины — приливные течения, то обстоятельство, что сама Земля не является идеальным шаром, и тому подобное. Из-за этого орбита ракеты может немного отклониться от расчетной. После того как ее берут на борт корабля и заканчивают осмотр, корабль ложится точно на курс, по которому должна следовать ракета, и ее выталкивают из грузового отсека. Затем направляемся к следующей. Отыскать ее не составляет никакого труда — она редко удаляется далеко от расчетной орбиты.
— Теперь понятно. Значит, осмотр ракет и коррекция орбит должны производиться достаточно часто?
По-видимому, корабль постоянно летает от одной ракеты к другой?
— Нет, папа, осмотр производится чаще, чем это требуется. Поэтому команда корабля не страдает от безделья и монотонности космического полета из-за частых осмотров.
— Мне кажется, что это просто напрасная трата средств налогоплательщиков.
— Папа, ты не понимаешь, — наша главная задача заключается не в том, чтобы осматривать ракеты и осуществлять коррекцию их орбит. Патрульный корабль находится на околоземной орбите для того, чтобы он мог по переданной ему команде нанести атомный удар, если в этом возникнет необходимость. Именно поэтому корабль патрулирует околоземное пространство до тех пор, пока ему на смену не придет другой. И чтобы не тратить времени даром, производится осмотр ракет и коррекция их орбит. Если говорить начистоту, ядерный удар может быть нанесен и с Лунной базы, но при наведении с патрульного корабля атака будет более точной и не принесет вреда невинным людям.
— Мы опять вернулись к вопросу бомбардировки Земли, Мэтт, — с упреком заметил отец.
— Я всего лишь отвечаю на вопросы, папа.
— Боюсь, что я не должен был задавать тебе такие вопросы. Дело в том, что твоя мать не может беспристрастно относиться к таким проблемам. Кэтрин, уверяю тебя, нет ни малейшей опасности бомбардировки Северо-Американского Союза. Скажи ей, Мэтт, мать поверит тебе.
Мэтт молчал.
— Ну говори же, Мэтт. Послушай, Кэтрин, ведь это наша Патрульная Служба. Большинство офицеров Космического Патруля — американцы. Ведь это правда, Мэтт?
— Раньше мне не приходило в голову задумываться над этим.
— Хорошо. Понимаешь, Кэтрин, разве можно представить себе, что Мэтт согласится участвовать в атомной бомбардировке Де-Мойна? Да скажи ей это, Мэтт!
— Но, папа, ты просто не понимаешь, о чем говоришь!
— Что? Что это значит, молодой человек?
— Я… — Мэтт беспомощно посмотрел по сторонам, внезапно встал из-за стола и вышел в коридор.
Через некоторое время отец вошел к нему в комнату.
— Мэтт?
— Да, папа.
— Извини, Мэтт, этот разговор зашел слишком далеко. Я признаю свою вину и не сержусь на тебя. Все дело в твоей матери. Мне нужно было успокоить ее.
— Ты ни при чем, папа. Прости меня за то, что я ушел из столовой. Мне следовало вести себя сдержаннее.
— Давай забудем о случившемся, Мэтт. Мне хотелось только задать тебе один вопрос. Я знаю, что ты предан Патрульной Службе и ее идеалам. Твои чувства достойны уважения. Однако ты еще слишком молод и не в состоянии понять политические аспекты этой проблемы. И все-таки ты не можешь не знать,
