Это был соблазн из соблазнов! Васе, выросшему в лесных сибирских местах, сбор грибов – «грибалка», как он ее называл, – был дороже любых увлечений. Азарт охотника и коллекционера меркли перед его тягой часами бродить по болотным кочкам и лесным опушкам, находить упругих красавцев с цветными шляпками – подосиновики, подберезовики, боровики. Наткнуться на пень или поваленное дерево, густо усыпанные опятами. Кружить вокруг елки, раскапывая в иголках плантации лисичек. Бывает, стоит прямо рядом с тропинкой крепыш – ножка толщиной с детскую ручку, шляпка темно-красная, тарелочкой перевернутой – и ни одной червоточинки. Режешь его под самую грибницу, а он как бы попискивает. А другой под листьями прячется, наружу только бугорок. Разворошишь, а там чудо чудное – белый грибной король без малого килограмм весом, будто специально для тебя вырос и в прятки играл, дурачился.
Картинки-мечты промелькнули перед Васиными глазами. Он чуть не заскулил от досады.
– Ты, Поля!.. – Он выразительно потряс в воздухе кулаками. – Ты иногда хуже всякого змея-искусителя Ты – клубок змей! Пойдем завтракать. Нельзя было заранее драников наготовить? Только и знаешь, что баснями кормить.
Поля переваривала несправедливые обидные слова мужа. Как язык у Васи повернулся такое сказать? И ведь не одной змеей подколодной обозвал, а целым клубком! Она всю жизнь из-за своей доброты и мягкотелости страдает – хороша гадюка! Конечно, и у нее бывают промашки: вчера овощное рагу пересолила, пришлось рис добавлять; купила Васе трусы, он любит ситцевые семейного покроя – оказалось, женские шорты.
– Я от своих ошибок не отказываюсь, – бубнила Поля, переворачивая оладьи на сковороде. – И у каждого есть отрицательные недостатки. Но змеиного жала у меня отродясь ни во рту, ни в мыслях не было.
– Что ты там бормочешь? – спросил Вася, расправляясь с очередной порцией оладушек.
Поля через плечо повернула к нему голову и, подтверждая свою мысль об отсутствии жала, показала язык.
Вместе с Васей завтракал Марк. Он усмехнулся:
– Вчера они на столе плясали…
– А сегодня рожи корчат! – подхватил возмущенный Вася. – Чего завтра ожидать?
Марк развел руками – от них всего можно ожидать. В одной руке у него был нож, в другой – вилка, потому жест получился грозным – будто следующим людоедским движением вонзит приборы в тело врага. Он «напал» на оладьи и принялся ожесточенно резать их на кусочки.
Марк злился, потому что сегодняшнее утро преподнесло очередной сюрприз в виде образчика женской непредсказуемости. Его жена, услышав о развратных планах, рассыпалась на кусочки, разбилась, как ваза. И неизвестно, удастся ли ее склеить. Казалось бы, Поля, получив такое же известие, должна была свалиться в долгий обморок или залиться безудержным плачем. А она строптиво что-то бормочет и издевательски показывает язык. От Ксюши следовало ожидать громких проклятий и активных действий, вроде швыряний тяжелых предметов им в лицо. Она же не проявляет никаких признаков возбуждения. Спокойно возится с собаками и Левой на улице.
Где логика? Человеческий, то бишь мужской, ум в состоянии ее разгадать? Либо нужно признать себя кретинами, либо… альтернативы Марк не находил Под собственным кретинизмом он понимал вовсе не ошибочные обвинения в измене – тут он оставался непреклонен. Марк рассчитывал, что при угрозе их развратных намерений женщины рухнут на колени, взмолятся о прощении. Далее последует сцена, до которой не додумался ни Шекспир, ни авторы современных мыльных опер, ввиду нереальности подобного – коллективное покаяние падших женщин.
Да, в жизни случаются события ярче любой писательской фантазии! У Марка есть приятель, он за один день в разных концах Москвы трижды проваливался в канализационные колодцы. Отделался легкими ушибами. И в тот же вечер, меняя перегоревшую лампочку, свалился со стула – сложный перелом бедра и полгода в гипсе. Надо ему позвонить, забыл совсем.
Марк отвлекся. О чем он думал? Мечтал о душераздирающей сцене, соплях-воплях – словом, катарсисе и жизни с новой отметки. Коту под хвост его мечты! Сам себе могилу вырыл. Сказал «а» и, как честный человек (или бесчестный подлец), должен говорить «б», хотя отчаянно не хотелось.
– Вася, как ты? – спросил Марк. – К разврату готов?
– Всегда готов, – уныло ответил Вася. – Вот только грибалка… Эх, чего из-за баб только не вытерпишь!
Марк грибов никогда не собирал. Но его теща была специалистом по грибковым заболеваниям, передающимся половым путем. Марк посмотрел на Васю с сожалением, близким к восхищению.
– Ну ты ходок!
– Как я люблю это дело! – искренне сообщил Вася.
– Поводырем будешь, – определил его Марк на руководящую должность.
Часть третья
ВЫПУСКНОЙ ЭКЗАМЕН
Глава первая,
в которой не обходится без драки и развратных действий
КУЛАЧНАЯ РАСПРАВА
Поля названивала по телефону. Она поговорила с Игорем и его женой Людой, в доме которых собиралась на время поселить Левочку, а также с родителями детей, в чью компанию допускали бесценного мальчика. Поля не скупилась на характеристики. По ее словам получалось, что доверяют на время гениального мальчика, который затем направляется в Америку как избранник фортуны.
– Вы с ним будьте как с обычным ребенком, – наставляла Поля, – но не забывайте, что Левочка особенный.
– Вроде интуриста? – уточняла Люда. – По школьному обмену? У нас жила девочка из Бельгии в прошлом году. Я в ванне огурцы замачивала. А ей душ утром и вечером подавай.
– Лева насчет мытья не требовательный, – успокаивала Поля, – он по мозговой части. Пусть наши дети увидят глубину мысли. Потому что высшего образования среди нас не хватает, правильно?
Леву были готовы принять с распростертыми объятиями главным образом потому, что он сын той самой Ирины, которая обнаружила у их маленькой племянницы порок сердца, не только устроила ребенка в больницу, но и свою квартиру на время предоставила. Поэтому пусть Поля не беспокоится – неделю проведут на высшем уровне.
Ксюша дежурила на улице, следила за Левой. Олег привез сына Женю. Машину Олег оставил за воротами, подошел к Ксюше.
– Я… мы с ребятами отъедем ненадолго. Женьку оставлю?
– Хорошо, – кивнула Ксюша, не отводя взгляда от мирно разговаривающих мальчиков.
– Не хочешь спросить, куда я намылился?
– Если тебе надо, значит, надо. – Ксюша по-прежнему не поворачивала головы.
Правильно делала, потому что дальше началось что-то несусветное. Гениальный мальчик, он же Лева, он же не умеющий драться, вдруг завопил:
