Читаем без скачивания Пятая профессия - Дэвид Моррелл

— За мной! — крикнул он Рэйчел, сворачивая направо.

— Дойль!

Еще перекресток. Куда теперь? Справа — другие дорожки. Впереди — крутой, тоже ведущий направо, поворот. Слева — ничего. Тупик. Заграждение из деревьев и кустов.

“Нельзя попадаться в ловушку, — подумал Сэвэдж, и рванулся было вперед, но тут ему в голову пришла мысль о том, что Хэйли будет размышлять так же, как и он. — Продолжать движение. Не позволять загонять себя в угол”.

Но почему деревья и кусты должны обозначать ловушку?

Сэвэдж резко переменил направление и нырнул налево, подтаскивая Рэйчел за собой. Дорожка оказалась коротенькой. Тупик пугал. Заметив среди кустов прогалинку, Сэвэдж пропихнул в нее женщину и стал сам протискиваться следом, согнувшись в три погибели. Он продирался среди деревьев, проползал под ветвями, поднимался но небольшому склону, огибал, как змея, огромные валуны и, наконец, забрался в полную глушь, погрузив ботинки в глубокую, мокроватую, неприятную сырость. Их окружали кусты. Со всех сторон. Парк представлял собой превосходное сочетание упорядоченности и хаоса, идеально расчищенные и проведенные дорожки контрастировали с бесформенностью природы. Глухомань в центре Токио.

Укрытый листвой, чувствуя щекотание папоротников, Сэвэдж вдохнул в себя мергельный аромат мульчи и вытащил “беретту”. Груди Рэйчел тяжело вздымались, пот капал с ее лба, глаза были широко распахнуты — она предчувствовала дурное. Сэвэдж сказал ей: молчок. Она быстро и преувеличенно понятливо закивала. Держа пистолет наготове, он взглянул вниз по склону, но деревья росли столь плотно, что дорожки сквозь них видно не было.

Клонившиеся вниз листья заглушали звуки. Быстрые шаги, тяжелое дыхание, пространные ругательства, казалось, доносятся из далекого далека.

Но преследователи были всего лишь в двадцати ярдах внизу от Сэвэджа.

— Каким засранным…

— …путем. Откуда мне было знать, куда они…

— …могут побежать…

— …сюда. Нет…

— …туда. Они не могли…

— …выбрать тропу в западню. Вот эта дорожка…

— …ведет к другой, которая…

— …приводит к западному выходу. Черт побери, дайте мне радио. Боже…

Перетруженный голос принадлежал Хэйли. Но с ужасающей ясностью он вспомнил этот голос не по тем крикам, что преследовали его в парке, а по цивилизованным, угрожающим, таким уверенным фразам властного аристократа, пытавшегося подкупить Сэвэджа в больнице, а затем намекнуть на смертный приговор в том случае, если американец не отступится.

“Ложная память. Да! Но это уже, в общем-то, все равно. Потому что я не отступился, сукин ты сын, — думал Сэвэдж. — И если ты хочешь поговорить о смерти, — он покрепче сжал “беретту”, — давай обсудим это дело”.

Внизу, за плотным переплетением кустов и деревьев, раздался голос Хэйли:

— “Бета”, говорит “Альфа”, — следовательно, он просил через передатчик послать одного из своих людей. — Мы их упустили! Передайте всем подразделениям! Перекройте все выходы из парка!

Вдали завыли сирены — явная альтернатива преследователям; перекаты с высокого на низкие тона указывали на приближение полицейских машин. Видимо, переполох, поднятый в храме, вынудил дирекцию вызвать местные власти.

— Черт! — выругался Хэйли. — “Бета”, отставить! Прекратите все контакты с…

Сирены подняли вой на страшную высоту и начали постепенно умолкать.

— Подождите! — тут же сказал Хэйли. Вой удалялся, сделавшись едва слышным.

— “Бета”, отставить приказ об отступлении! Установите на всех выходах посты наблюдения! Укрыться! Конец связи! — Тон понизился, стал более спокойным, словно Хэйли обращался к людям, стоявшим поблизости. — Пошли.

— Куда? — спросил один из его команды.

— Откуда мне, черт побери, знать? Распределитесь! Проверьте все дорожки. Может быть, они тоже разбежались или вернулись каким-то образом назад. Единственное, в чем можно быть уверенными, — это в том, что они не могли выйти и что они будут привлекать к себе внимание.

Звуки шагов рассыпались в разные стороны, люди разбредались в разных направлениях.

— А что, если они забрались в чащобу? — спросил удаляющийся голос.

— Будем надеяться, что этого не произошло! — голос Хэйли звучал совсем тихо. — Сто восемьдесят акров! Нам понадобятся Тонто и какая-нибудь Рин Тин Тин, чтобы их отыскать!.. Но нет — они чувствуют себя загнанными в ловушку! И захотят выбраться отсюда как можно скорее! Прежде чем мы сможем перекрыть все выходы.

Ветерок зашуршал в ветвях. Пели птицы. На этом участке парка установилась полная тишина.

Сэвэдж медленно и мягко выдохнул из себя воздух и опустил “беретту”. Повернувшись к скорчившейся в кустах за его спиной Рэйчел, Сэвэдж увидел, что она открыла рот, намереваясь заговорить. Он быстро зажал ее губы пальцами и сильно замотал головой. Затем указал пальцем на дорожку, что пробегала внизу, и пожал плечами, словно говоря, что один из людей Хэйли вполне мог остаться на ней.

Рэйчел мигнула глазами, давая понять, что все поняла. Сэвэдж отнял руку от ее губ и опустился — стараясь не производить ни малейшего шума — на землю. По лицу каплями стекал пот. От теней деревьев становилось несколько прохладнее.

Но страх холодил внутренности. Как долго их будут искать? Кроме тех, кто их преследовал, сколько еще у Хэйли людей? Кто он такой? Почему я для него являюсь угрозой? Каким образом он нас отыскал?

Назойливые вопросы отдавались в голове Сэвэджа ударами молота по наковальне.

Форсайт. Он назвал меня Форсайтом, затем Дойлем. Но почему обоими именами? И почему фамилиями? Почему не позвал меня Роджером или Бобом?

Потому что по имени зовут друзей. А по фамилии — человека, которого не перевариваешь, ненавидишь или…

Вот именно. Или что? Которого держишь под контролем. Во время спецтренировок в лагерях SEALs, приближенных к боевым действиям, инструкторы все время называли нас по фамилиям, стараясь произнести их так, словно говоря “говнюк”.

Но ведь здесь не SEALs. Хэйли похож скорее на чиновника какой-нибудь корпорации или политика, но ему необходимо любым путем заставить меня отказаться от своих планов докопаться до правды.

Внезапно услыхав на дорожке внизу голоса, Сэвэдж нахмурился. Он не понимал, что именно они говорят, и вначале подумал, что кусты сильно заглушают слова, и только через секунду до него дошло, что голоса говорят по-японски. Разговаривающие не казались раздосадованными или озлобленными, скорее они были приведены в состояние экстаза видом парка. Сэвэдж ослабил хватку на вспотевшей рукоятке, пистолета.

Взгляд, брошенный на Рэйчел, заставил его улыбнуться. Она вытащила блузку из юбки и старалась обмахнуться ею, подсушить пот, стекающий ей на груди. Сэвэдж отвел глаза от двух кружков, обозначивших ее соски, оттянул свою влажную рубашку от вспотевшей спины. Сбил с рукава насекомое и изобразил крайнюю степень брезгливости. Трюк удался. Голубые глаза женщины просветлели, и напряжение стало медленно покидать ее.

Но вдруг она что-то вспомнила, стукнула себя по лбу и указала на свой “ролекс”. Сэвэдж знал, что именно Рэйчел имела в виду. Было почти одиннадцать часов утра. А в двенадцать они должны были сидеть в ресторане в Гинзе и ждать звонка от Акиры.

В том случае, если у Акиры появится возможность позвонить. Может быть, полиция не поверила его истории о самозащите и битве с тремя грабителями. Его вполне могли отвезти в участок для дальнейшего, более тщательного допроса.

Могли.

А могли и поверить. Если же Акира позвонит в ресторан в назначенное время, тогда как Сэвэджа и Рэйчел там не окажется, он может…

Позвонить в шесть, как и было договорено. Таков был основной пункт плана — оттяжка во времени.

“Но что, если мы не сможем прийти и в шесть?” — думал Сэвэдж. Следующее время — девять утра, но если и на тот случай все провалится и им не удастся уйти от

Хэйли…

Акира решит, что произошло наихудшее. И заляжет на дно. И единственно возможным вариантом выманивания его на белый свет станет звонок Сэвэджа прямо ему на дом. Но Эко по-английски не говорит. Единственными инструкциями, полученными ею от Акиры, было сказать “моши, мощи” — то есть “алло”, в том случае, если Акира находится в безопасности, или же резким голосом произнести “хай”, то есть — “да”, в том случае, если Акире угрожает опасность, и он хочет, чтобы Сэвэдж исчез с горизонта совершенно.

“Черт, не додумали, — подумал Сэвэдж. — Хоть мы и профессионалы, но привыкли защищать других, но не себя. Нам самим требуются защитники. Потому что, стараясь защититься, мы стали относиться к делу чрезвычайно небрежно, и таким образом попали в переделку. Думали-то, что в беду может попасть один Акира. А теперь…”

“Возьми себя в руки, — сказал себе Сэвэдж. — На данный момент мы в безопасности, и если уж у нас нет возможности добраться до ресторана к полудню, до шести вечера еще далеко”.