молнии оплетали запястья. Кит резко убрал их и сжал в кулаки. Тут же все стихло. От него, похоже, веяло такой силой, что мальны нервно заерзали на своих местах.
– Оставьте меня, пожалуйста, наедине с принцем, – тихо попросил Элиас.
Советники замешкались. Кит кивнул, и все покинули зал.
Дождавшись, когда последний член Совета выйдет, Элиас повернулся и с сочувственной улыбкой посмотрел на Кита:
– Не нужно громить зал, если хочешь что-то узнать.
Кит с упреком взглянул на главнокомандующего:
– Если есть нечто важное, из-за чего идет война, почему мне не говорят? Почему ты мне не рассказал?
– Я не вправе принимать такие решения, – спокойно сообщил Элиас. – От тебя ничего не скрывают. Верховный старейшина должен был рассказать и показать все после коронации. Но раз такое дело. Я знаю не так много, как старейшины, но попробую. – Он сделал паузу. – Тысячи лет назад в Огламе ни один народ, никто из живых существ не владел магией. По легенде, когда духи превратили людей в мальнов, они преподнесли им великий дар. Сильнейший из духов, Таос, взял осколок тилибриума и превратил его в нечто иное, в своего рода источник магии в нашем мире. Священный камень, камень Духов, камень Таоса – у него много названий, но суть одна: камень, вобравший в себя всю магию земли. Чтобы поддерживать баланс, духи разделили его на две части. И вторую часть передали туда, где обитало само зло в его первозданном виде. В Сумеречные земли. С тех пор народ мальнов, обитавший на севере Оглама, и смерглы из Сумеречных земель на юге стали первыми народами, которые овладели магическими искусствами. Но легенды гласят, что, только обладая цельным камнем, можно раздвинуть границы магии так, как не удавалось ни одному из народов.
– Вот оно что! Гриндоки пообещали, что Сумеречные земли получат Священный камень мальнов. Или же гриндоки просто пешки и смерглы используют их, чтобы заполучить вторую часть камня, – рассуждал вслух Кит.
– Точнее сказать, одну из трех частей камня, – добавил Элиас.
Кит моргнул и непонимающе покачал головой:
– Как это? Есть третий? Ты же сказал, что его разделили на две части.
– Изначально так и было. Вторая часть находится в Сумеречных землях, а первую немного позже разделили еще на две. Одна по-прежнему хранится в Мальнборне, а вторая…
– В Черных горах. У Кьелла, – догадавшись, закончил за него Кит.
– Верно. Перед тем как покинуть Мальнборн, Кьелл забрал с собой половину камня, – пояснил Элиас. – Но то, что Сумеречные земли посягают на Священный камень мальнов, всего лишь предположение старейшин, ведь это запрещено. Неужели смерглы рискнут прогневить духов?
Кит нахмурился:
– Почему Кьелл ничего мне не рассказал?
Элиас пожал плечами:
– Лучше у него спроси.
– Я немедля выезжаю к Черным горам. – Кит вскочил из-за стола и направился к выходу.
– Нет! – Элиас преградил ему путь. – Ты увидишься с Кьеллом и поговоришь с ним, но не сейчас. Знаю, что не вправе тебе приказывать, но послушай. Пора осознать, кто ты такой, и принять ответственность перед своим народом. Окончена битва, но не война. После предательства наместника в Мальнборне неспокойно. Многие не до конца поняли, что произошло, а кто-то и вовсе не верит. Ты должен занять место на троне и навести в королевстве порядок.
Кит задумался, опустившись обратно в кресло.
– Ты прав. Тогда вернемся в Мальнборн поскорее.
Вернуться поскорее, как хотел Кит, не вышло. Сборы заняли несколько дней. К тому же Финн с Эриком настояли, что хотят присутствовать на коронации. Пришлось ждать еще и их. В нынешних условиях Финну было непросто оставить столицу и потребовалось уладить несколько важных вопросов.
Каждый вечер Кит отправлял Кьеллу письма, но ответ по-прежнему не приходил. Тревожные мысли не давали покоя. Если армия гриндоков выступила с северо-востока и напала на Хадингард, то армия Сумеречных земель с юга вполне могла отправиться на восток. Ведь один из камней находился там. Что, если каким-то образом им удалось захватить Черные горы? Что, если поэтому Кьелл не отвечал?
«Границы Черных гор хорошо охраняются, да и Кьелл защитил их сильной магией, – утешал себя Кит. – Но вдруг в познаниях магии смерглы продвинулись гораздо дальше и им не составило труда разрушить защиту Кьелла?»
К концу седьмого дня Кит с друзьями и армией мальнов отправились обратно на север. Отряды воинов лишь слегка поредели. По словам Элиаса, среди мальнов погибших было немного. Пара десятков – для такого сражения меньшее из зол, но Кит все равно чувствовал вину за смерть каждого, кто отдал жизнь под стенами Деароса.
В Мальнборне хоронить умерших было не принято. Исключение составляла королевская династия. Тела правителей покоились в общем склепе на окраине дворцового сада. Остальных же сжигали, а прах развеивали над священной рекой. Поэтому часть воинов везли с собой урны с прахом павших собратьев. Траурная миссия возлагалась на главнокомандующего, который лично должен был передать останки семьям погибших и принести соболезнования.
От Деароса до Брэртона они двигались быстро, почти не тратя время на отдых. Погода им благоволила. День выдался ясным и очень теплым для зимы, ветер не буйствовал, был слегка прохладным и сопровождал на протяжении всего пути. Над слегка пожелтевшими лугами в вышине голубого неба проплывали редкие белые облака. На первых порах всадники мчались галопом, но позже, подъезжая к Брэртону, поехали медленнее.
Кита нагнали Финн и Эрик. Тяжелые золотистые доспехи они сменили на более легкую кожаную броню, в которую местами была вшита кольчуга. Мечи и щиты висели рядом с поклажей.
– Гриндоки могут быть где-то поблизости, – заговорил Финн. – Я приказал жителям пока не возвращаться в северные регионы.
– Да, правильное решение, – отозвался Кит. – Я уверен, они еще вернутся. Гриндоки не добились того, чего хотели.
Кит проводил взглядом Арэю, проехавшую мимо.
Финн это заметил:
– Послушай совет друга. Не нужно судить о ком-то по поступкам его родных. Особенно вешать ярлыки. Мне ли этого не знать? Если ты правда любишь…
– В последнее время все так и норовят дать мне совет, – огрызнулся Кит, перебив его.
Финн с легкой обидой посмотрел на Кита, по давней привычке запустив пальцы в волосы.
– Я серьезно. Ты никогда не думал, что было бы, если все судили обо мне по поступкам брата?
– Я не задумывался об этом. Но все же… это другое.
Финн покачал головой:
– Вовсе нет.
– Я не сужу ее по отцу, – отрезал Кит неожиданно громким голосом. – Мне тяжело вспоминать. Картины прошлого постоянно мелькают перед глазами. Я смотрел, как умирают родители, и… при взгляде на нее все наваливается на меня по новой.
– Ты ведь страдаешь, я знаю.
