Читаем без скачивания Мировая холодная война - Анатолий Уткин

Напряжение достигло точки кипения 23 июля 1945 г. Трумэн забыл о слове компромисс, ожесточение было более чем ощутимо, и Сталин предложил призвать для консультаций самих поляков. Идея получила всеобщую поддержку. Представляется, что это был смелый и умный ход Сталина. Какую бы общность не чувствовали между собой лондонские поляки и представители западных правительств, вопрос о западных землях Польши, спорный еще при Пилсудском, не мог быть решен лондонцами в ущемляющем польские претензии духе. И Трумэну с Черчиллем будет непросто отказать своим полякам, чьи интересы, претензии и даже капризы западные лидеры защищали столько лет.

Так и случилось. Поляки были в Цецилиенгофе немедленно, уже 24 июля. И оба их лидера — и Берут и Миколайчик — «атаковали» западных лидеров со свежими аргументами в пользу окончательной польской границы по Одеру-Нейссе. Все отмечали блистательность их аргументации, убедительность их полемического задора. Поляки действовали очень разнообразно. Берут сказал Идену, что не намерен способствовать созданию коммунистической Польши — его идеал — западные демократии с гражданскими и религиозными правами. Американцу Клейтону Берут сказал, что намерен снабжать Западную Европу каменным углем; он безмерно благодарил американцев за их займы и экономическое сотрудничество.

Миколайчик тоже был убедителен. Его крестьянская партия — весьма аморфное политическое объединение. Без помощи Запада нечего и мечтать о польской демократии. В общественном настроении Польши происходит поворот в антизападную сторону. В присутствии Берута Миколайчик выступил в защиту западных границ Польши; 24 июля он вручил Гарриману меморандум, связывающий признание западных границ с проведением всеобщих выборов.

Миколайчик связывал всеобщие выборы с конечным выводом Советской армии и восстановлением довоенных порядков. Но и для Миколайчика задачей номер один были максимально западные границы Польши. И выборы, и вывод советских войск должны последовать после признания окончательных польских границ. Этим весьма мудрым ходом Миколайчик, по существу, переложил ношу всей польской проблемы на Трумэна и Черчилля — так как для тех западные границы Польши не виделись главным пунктом их глобальной стратегии, но если говорить о Польше как независимой демократии, то вначале следует обозначить твердо место Польши в Европе.

Неужели мастера политического компромисса — американцы не найдут приемлемого для всех решения? 29 июля 1945 г. государственный секретарь Бирнс предоставил Молотову американский вариант пакетного компромисса относительно границы по Одеру-Нейссе и германских репараций. В тексте документа американцы соглашались на польское администрирование в регионе — но только до финального разграничения в результате «мирного соглашения». При этом Бирнс неустанно повторял, что польское правительство только временно администрирует бывшие немецкие территории. Ни пяди немецкой территории не гарантировали западные державы полякам.

На следующий день Миколайчик повторил свою фактическую угрозу премьер-министру Эттли и новому министру иностранных дел Эрнсту Бевину. Берут со своей стороны согласился, что всеобщие выборы в Польше должны произойти не позже начала 1946 г. — западная пресса будет полностью допущена на избирательные участки.

Но 31 июля 1945 г. американское и британское руководство передало ответственность за все польское дело советскому руководству. Сталину объяснили, что советские войска обязаны покинуть спорные территории; польское же правительство обязано будет провести всеобщие выборы на основе конституции 1921 г. — и не позже начала 1946 г. Любопытно было бы видеть отношение западных союзников к Москве, если бы она потребовала особого разрешения во Франции, Италии, Бельгии. Не говоря уже о Греции.

А американское правительство никоим образом не соглашалось на то, чтобы Польша, Чехословакия и Венгрия переводили свое немецкое население в Германию.

Раскол в рядах Великой коалиции (как это достаточно отчетливо видно сейчас) вызвало обнаружившееся нежелание руководства Соединенных Штатов провести финальную большую мирную конференцию по Германии. Это был жесткий отказ от обещания, данного в Ялте. Косвенным образом такой отказ давал шанс тем немцам, которые, хотя и чувствовали себя побежденными, но стремились сохранить собственно германские земли. Это не была поблажка германскому реваншизму, но все это означало неокончательность, подвешенность германской проблемы в Европе.

На чем тогда строить? У России и Америки исчез здесь общий враг, но не появилось общих интересов. Стремился ли Сталин «коммунизировать» всю Германию? Нет. Он был в таких вопросах очень осторожен. Еще совсем недавно у него фактически не было союзников в Восточной Европе. Но безразличие англоамериканцев к восточноевропейским вопросам и их пока непонятный авантюризм в отношении уже поднимавшейся из пучины поражения Германии, объективно сближал Польшу, Румынию и Венгрию с Советским Союзом. Скажем, само существование Польши в условиях непризнания ее границ американцами стало зависеть от СССР.

Желая всеми возможными способами поставить плотину на пути Советской России, американцы все меньше обращали внимания на средние и малые восточноевропейские страны, чем толкали их к единственному гаранту их нового статуса — Советскому Союзу. Американцы сами стали проводить то, что Черчилль через несколько месяцев назовет «железным занавесом».

Происходит нечто очень важное в мировой истории. Вашингтон на этапе окончания войны в Европе и последней фазы борьбы на Дальнем Востоке главной стратегической целью ставит сдерживание роста влияния второй сверхдержавы — Советского Союза, а отнюдь не создание глобальной и региональной стабильности.

Итоги итальянской формулы

Два дня шла малорезультативная борьба по поводу отношения к германским союзникам. Когда американцы подняли вопрос о нормализации отношений с Италией, Сталин ответил, что его нужно решать в связке с вопросом нормализации отношений с Венгрией, Румынией и Болгарией. Это противоречило общей линии американской политики в Восточной Европе. Бирнс прямо заявил, что не признает указанные восточноевропейские страны с их нынешними правительствами.

Исключив Советский союз в сентябре 1943 г. из участия в итальянских делах, США получили немало времени и, возможно, конкретных примеров того, сколь обидно и неправомочно чувствовать себя удаленными от конкретных дел. Речь шла о Венгрии, Румынии, Болгарии, об управлении ими номинально Союзными контрольными комиссиями, а фактически советской военной администрацией в указанных странах (и в Чехословакии). Мы ощущаем человеческую злобу президента Трумэна: Сталин подчиняет все подконтрольное ему «политикой железного каблука». Трумэн вполне очевидно рассчитывал на экономические рычаги — на наличие американских инвестиций в этих странах, на создание некоего компрадорского строя, на налаживание связей с финансово-промышленными кругами в этих странах. Но у англоамериканцев была ахиллесова пята. Рядом, в Греции и Италии шел далекий от демократического процесс вытеснения с политической арены левых. Что могли предложить американцы в странах — вчерашних сателлитах Германии, если в союзной Греции английским ответом на социальное движение была лишь гражданская война.

Не будем рисовать советскую сторону ангелами, но в советском руководстве весьма отчетливо понимали нежелательность отчуждения могучих американцев. В свете неудовольствия заокеанских союзников, советское руководство 12 июля 1945 г. предложило реорганизовать Контрольную комиссию для Венгрии в направлении увеличения американского и английского участия во внутренних венгерских делах. Через четыре дня подобное же предложение поступило по поводу Румынии. Шла речь и о Болгарии. Заметим, это было еще до открытия Потсдамской конференции.

В первый же день Потсдамской конференции американская делегация распространила заявление, в котором говорилось, что Россия не выполняет решения Ялтинской конференции по поводу освобожденной Европы — о реорганизации правительств Болгарии и Румынии с тем, чтобы согласовать их с Декларацией об Освобожденной Европе. Американцы фактически потребовали реорганизации правительств Болгарии и Румынии с тем, чтобы привести их в соответствие с принципами, которые удовлетворяли Вашингтон. (О Венгрии американцы пока молчали). Требования американцев вызвали протест не только у советской стороны, но и лидера весьма консервативной румынской Национальной крестьянской партии Юлиу Маню, который до сих пор был подлинным фаворитом американской стороны. 20 июля 1945 г. советская сторона формально отвергла требования, выдвигаемые американцами, требуя от Вашингтона немедленного признания трех стран — прежних союзниц Германии и Финляндии. Раздражение советской стороны сказалось в том, что она уведомила мир о «терроре», имеющем место в Греции.