Хек не ожидал такого отпора, он стоял, словно в рот воды набрав, потом наклонил голову, почесал затылок и вышел, так и не проронив ни слова.
Что касается принцессы, то это объяснение отняло у нее столько сил, что она без чувств упала на руки своих служанок.
Обморок оказался таким длительным, что все уже стали опасаться за ее жизнь и решили, что необходимо сообщить Щелчку, какая ей грозит опасность.
Одну из служанок — звали ее Болтушка — отправили к королю с печальной вестью.
Болтушка была до того болтлива, что второй такой днем с огнем не сыщешь. Она с радостью взялась выполнять поручение, ибо ей лишний раз представился случай проявить дарованный ей небом талант: употреблять много слов без всякого толка. Каждое третье слово сопровождала она поговоркой или присказкой, благодаря чему летописцам удалось установить ее родственную связь со знаменитым Санчо Пансой, самым верным из слуг, — его дядя был ее тетей.
Болтушка рассказала о случившемся так, как и следовало ожидать от такой умницы-разумницы, как она: она сильно преувеличила грубость принца Хека, рыдала, говоря о больной принцессе, уверяла, что Скорлупка, несомненно, уже умерла, осуждала отцов, которые своей жестокостью ввергают дочерей в отчаяние, и тут же попыталась рассказать историю одной своей родственницы, которая в подобной ситуации предпочла смерть.
Щелчок не стал ее слушать, а побежал в апартаменты своей дорогой Скорлупки, которая все еще лежала без сознания. Вместе со служанками он стал приводить ее в чувство, и наконец несчастная принцесса открыла глаза, и тут же из них градом полились слезы. Король испытал к ней сострадание, пожалел, что был столь суров и непреклонен с этим прелестным созданием. Уходя, он пообещал переговорить с принцем и взять назад данное ему обещание.
Эти слова несколько успокоили Скорлупку. А король сразу же отправился к принцу и рассказал, в каком ужасном состоянии он нашел юную принцессу, объяснил, что она испытывает явное отвращение к браку и что поэтому их помолвку надо разорвать или, во всяком случае, отложить предстоящую свадьбу на неопределенный срок.
Принц Хек, который от полученного отпора еще больше воспылал, принял это сообщение с кисло-сладким видом.
— Что ж, — сказал он, — раз вы неверны своему обещанию, воля ваша, вам решать, кому отдать Скорлупку в жены, не такой уж она лакомый кусочек, чтобы из-за нее биться, и без нее найдется немало принцесс, которые за счастье сочтут войти в семью Хеков. Однако, прежде чем забирать свое слово, вам следовало бы подумать о той протекции, которую я могу вам составить у людоедки Канкан, с которой я связан теснейшими узами родства. Вы ведь знаете, что мой прадедушка в первом браке был женат на крестной отца матери одного человека, троюродный брат которого был влюблен в тетку мужа этой крестницы, имевшей родственника, дружившего с этой людоедкой.[168] К тому же мой дедушка и ее дедушка были нашими общими дедушками. Судите сами, в силах ли она будет мне отказать, если я попрошу ее расколдовать ваш нос и вернуть вам то озеро сладкой каши, которое она у вас отняла.
Услышав, что есть надежда получить обратно озеро, Щелчок, который никак не мог примириться с этой потерей — его скупость была так велика, что он был готов пожертвовать всей своей семьей и даже своей собственной персоной ради накопления богатств — бросился Хеку на шею и стал его уверять, что он лучший принц в мире, а Скорлупка — просто дурочка, если не может его оценить по достоинству. Пусть умирает с горя, но она станет его женой, такова воля отца.
Не откладывая дела в долгий ящик, король тут же вернулся к дочери и обратился к ней со следующими словами:
— Я обещал тебе, моя бедная Скорлупка, что я изменю свое решение. Я только что разговаривал с принцем Хеком и сделал все возможное, чтобы убедить его разорвать вашу помолвку. Но если ты узнаешь, на каких условиях он просит твоей руки, ты, быть может, сделаешь над собой усилие и ради твоего дорогого папочки согласишься на этот брак. Да, моя дорогая дочь, если ты выйдешь за него замуж, он обещает уговорить Канкан вернуть мне мой бульдожий нос, и я больше не буду ходить с этим уродливым длиннющим носищем, который приносит мне столько страданий. Короче говоря, дитя мое, нос твоего короля находится в твоих руках, тебе достаточно произнести одно слово, и судьба его решится.
Добрый король Щелчок был хитрецом и поэтому ни словом не обмолвился о том, что Хек пообещал ему вернуть и озеро с кашей, но он поостерегся об этом упоминать, чтобы не прослыть таким скупцом, каким он был на самом деле.
— Докажи мне лишний раз, — продолжил он, помолчав, — сколь велика твоя любовь ко мне. Не спорю, принца Хека не назовешь красавцем, и не буду отрицать, что он пахнет морскими водорослями. Но ко всему этому можно в конце концов привыкнуть. И уж поверь, ты будешь не первой красавицей, которая взяла себе в мужья урода.
— Сударь, — ответила Скорлупка, — я испытываю к принцу Хеку такое отвращение, его наглые манеры вызвали у меня такой ужас, что мне легче было бы принять самую жестокую смерть, чем навеки соединить свою жизнь с таким чудовищем. Ни просьбы, ни угрозы не могли бы меня поколебать, но сейчас сердце мое дрогнуло, поскольку речь идет о вашем интересе. Я буду послушна вашей воле и не позволю себе даже ни единой жалобы. Раз ваше счастье зависит от моего послушания, то вопрос решен: заверьте принца, что я готова отдать ему свою руку.
Король Щелчок пришел в восторг, поцеловал свою дорогую дочь и побежал сообщить принцу Хеку об этом неожиданном обороте дела, а также дать все распоряжения для свадьбы.
Скорлупка оказалась в таком тяжелом положении, что и вообразить нельзя: каждый день ей приходилось безропотно терпеть все новые наглые выходки со стороны Хека, который не покидал ее ни на час, если не считать того, что он иногда ездил на охоту добывать всякую пакость, которая была для него лакомством.
Только в эти редкие часы принцесса могла свободно предаваться своей печали и жаловаться верной Болтушке, ибо другой наперсницы у нее не было.
Болтушка никак не могла взять в толк, зачем плакать в канун свадьбы, и находила немало глупых доводов, пытаясь утешить свою принцессу.
— Что вы убиваетесь день-деньской? — говорила она Скорлупке. — Ведь слезами делу не поможешь. Дни сменяют друг друга, но один на другой не похож. Я вам советую запастись терпением, потому что, как говорится, терпение и труд все перетрут. Быть может, лучше синица в руках, чем журавль в небе. Недаром в песне поется, что нет ничего лучше хорошего мужа, хотя все знают, даже самый лучший ничего не стоит. Но, как известно, один в поле не воин, да к тому же на всякую старуху бывает проруха. Брак — это как азартная игра, и неизвестно, где найдешь, а где потеряешь. Как говорила моя крестная, пощупайте одного, укусите другого и выберите худшего. Каков бы ни был ваш суженый, постарайтесь его подстричь под свою гребенку, но при этом помните, что всякому овощу свое время, и не стреляйте из пушек по воробьям. Если вы в дальнейшем не будете довольны своей судьбой, то впору вам напомнить, что сама себя раба бьет, коль не чисто жнет. Как известно, на всякого мудреца довольно простоты, но не забывайте, что лиха беда начало. Конечно, слушая меня, вы скажете, мол, чужую беду руками разведу, но ведь все равно никто еще сухим из воды не выходил. Так или иначе, я утверждаю, что у страха глаза велики, а конец — делу венец, и не скажи «гоп!», пока не перескочишь.
Болтушка была готова часами разговаривать[169] на такую увлекательную тему, но принцесса, которая в отличие от многих, не забавлялась, слушая глупости, приказала ей замолчать.
Наконец наступил день этой роковой свадьбы. Все музыканты города были приглашены во дворец, а поварята не поспевали снимать пену с кипящих котлов и вертеть вертела. По этому торжественному случаю улицы были подметены, и на них толпился народ, чтобы поглядеть на красавицу невесту и урода жениха. Все радовались предстоящему празднику, или, во всяком случае, казалось, что радуются, печальной была только бедная Скорлупка. Она покорно сидела, пока ее причесывала Болтушка, но была не в силах произнести ни слова. Сейчас ее, невинную жертву, поведут к алтарю, и она, не позволив себе даже вздохнуть, вынесет все до конца.
Свадебный кортеж двинулся из дворца в следующем порядке: впереди всех был принц Хек, он сидел верхом на своем скате и его сопровождала многочисленная свита.
Следом показался нос короля, который величественно несли двое его пажей, а вокруг шло пятьдесят человек, роскошно одетых, — это были самые умелые мастера щелчков и, да будет нам позволено так выразиться, не переставая, прямо на ходу, щелкали королевский нос. Это придавало всему шествию величественность и великолепие, доселе не виданные.
