Я ныряю под девяносто градусов вправо, проскакиваю между ангарами, даю половинный газ. Несемся по бетонке к стартовым ямам, плавными дугами уворачиваясь от погрузчиков, буксировщиков и самоходных трапов. Сейчас главное никого не испугать, а то они начнут дергаться, и поди их угадай, испуганных. Легко думать за много машин сразу, когда видишь, куда они едут. Когда они суетятся, предсказать их очень трудно.
С контрольной башни так страшно орут в мегафон, что все отчетливо слышно, хотя звукоизоляция у нас дай бог. В последний раз я слышал такие эпитеты полгода назад, когда меня увольняли из корпорации к чертовой матери, растуды ее туды. Персона нон грата, предатель, изгой. Дана тогда забросила меня контрабандой на Землю, а теперь повезет домой.
Сам уже не понимаю, где мой дом…
Я и не заметил, что на приборе девяносто, ну, Маша, любишь ты кататься. Верная Маша. Дождалась хозяина и не подвела.
– Всем отмена старта, – говорит Борисыч.
Мы на это и надеялись. А то из ям на старте так дымит, что ничего не видно. Не хотелось бы в здешней тесноте носиться «по приборам», уткнувшись носом в монитор. А еще из ям цементная крошка летит. Да ну ее!
Огибаю здоровенный транспортник, вижу далеко впереди грузовик Даны. Мне навстречу медленно опускается аппарель. Разрешение на взлет Дана получила, должна полную тягу дать через минуту, а отмену – нет, не слышала. А что решила люком похлопать зачем-то, этого с контрольной башни не видно.
– Тим, слева!
Да что ж вам неймется-то, верные псы управляющей компании. Премию захотелось за наши головы?
Оглушительный гул воздуха в оконном проеме. Пистолет сзади уже не тявкает, он бабахает – Тим стреляет, не высунувшись. Гильзы летят в потолок и сыплются горячим дождем мне на голову. Две машины на сходящемся курсе – полицейская и космодромной охраны. Если хоть одна запрыгнет вслед за нами в трюм, мы их там, конечно, прикончим, но пара тонн лишнего веса на борту совсем ни к чему. Да и кто кого прикончит, вопрос щекотливый. У них автоматы. Главное, не дать им выставить свои длинные стволы из окон и открыть прицельный огонь.
– Борисыч, не смей, убьешься!
Этот старый перец хотел вылезти наружу по пояс и стрелять поверх крыши. Не на такой же скорости, трам-татарам.
Опускаю стекло, получаю сильнейший удар по ушам, рву пистолет из-за пазухи. Очень вовремя.
– Заряжаю! – кричит Тим.
Неловко извернувшись, палю куда-то в сторону противника. Через секунду подключается Тим, и тут обе машины преследователей начинают лавировать. Ага, не нравится им, как наш меткий парень стреляет.
Космодромная охрана, кажется, задумалась, а не слишком ли быстро она едет и не слишком ли много от этой жизни хочет – и вдруг отвернула в сторону. Увы, я тоже не могу больше нестись во всю дурь, аппарель уже буквально перед носом, слегка подсвеченная дыра трюма, пора тормозить.
У полицейских все лобовое в решето, но эти не тормозят. Они закладывают дугу, заходят мне в хвост и вот-вот протаранят нас. Тим громко и зло орет. Того и гляди начнет палить сквозь заднее стекло, с него станется.
Роняю пистолет под ноги, втыкаю палец в кнопку и даю разряд с кормы.
– Держись! – кричу я сразу всем, особенно – машине.
Звонкий сухой треск, запах озона, Маша запинается на мгновение, а потом резво вспрыгивает по аппарели в трюм.
Полицейская машина будто воткнулась в невидимую стену, такое впечатление, словно у нее внутри развалилось сразу все. Я почти совсем глухой, но слышу адский скрежет резины по бетонке.
Значит, он действительно адский.
Ну еще бы, закусило тормоза намертво.
Кажется, мы справились.
Аппарель поднимается, заслоняя нас от мира. Я подбираю оружие с пола, откидываю спинку сиденья, проверяю, как Борисыч, а Тиме говорю:
– Извини, но ты молодой и так выдержишь.
Раздается ни с чем не сравнимый грохот, а потом ни с чем не сравнимая могучая силища отрывает нас от грешной земли и от грешной планеты Земля тоже.
Потом нас размазывает.
– Могла бы хоть спросить, как дела. Или просто сказать: «Привет, ребята», – успевает буркнуть Борисыч.
* * *
На хайдрайве можно ходить строго по коридорам, расчищенным от космического мусора, иначе к порту назначения придет не корабль, а чайное ситечко. Куда мы намылились, там легальных коридоров нет, зато есть неприметная дырка. Дана рвет на всех парах к Луне. Вдогонку нам летят нецензурная брань, замысловатые угрозы и недвусмысленные обещания.
Еще за нами идет патрульный корабль, но это он зря. У нас все посчитано: не успеет. Мы растворимся в пустоте. Нелегальные коридоры не обозначены входными бакенами, надо знать точные координаты. А перекрыть наглухо громадный сектор пространства и сканировать его постоянно, ожидая, не выскочит ли грузовичок, нашим конкурентам просто не по деньгам. Тем более таких секторов много. И отовсюду выскакивают контрабандисты. Быстро меняют товар – и обратно. Не задался у конкурентов их народный социализм. Они, конечно, стараются всех наказывать, и бывшие соотечественники гибнут за металл регулярно. Одного поймают – а на его место уже целая очередь. Потому что при народном социализме особо не разгуляешься, а красиво жить хочется.
Ничего личного, просто бизнес. Для наших людей относительно безопасный, ведь делается все далеко от Земли. Такую наглость, чтобы встроиться в чужую логистику и бесцеремонно садиться прямо на Землю, могут позволить себе единицы, и работают они не на себя, а на штаб-квартиру корпорации. Это уже не контрабанда, это разведка. И чтобы засветить Дану, нужен серьезный повод. Как сейчас.
У нас будет гипердрайв. Прямо не верится. Неужели мы это сделали…
На хайдрайве большое ускорение чувствуется только в момент рывка, дальше – обычная «единица»; мы наконец-то не лежим, размазанные, а спокойно усаживаемся в ходовой рубке и глядим друг на друга. Неужели мы это сделали?
Последние новости, что мы поймали, ныряя за Луну: мою личность установили – уж больно машина приметная, – а мне именно того и надо. Пытаются разобраться, как я болтался на Земле черт знает сколько времени. Борисыча и Тима ни одна камера толком не разглядела. Из-за Даны просто скандал: оказалось, у нее все ворованное, причем по отдельности, из разных мест: и грузовик не пойми откуда, и документы на него, и паспорт неизвестно чей, и анализ крови, и отпечатки пальцев, и унылая физиономия, нацепив которую она общалась с землянами, и чуть ли не размер ноги.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
