— Что-то бледная вы, однако, Лизавета Петровна, — участливо заметила Варвара. — Может, чайку вам заварного, с травками?
— Нет, спасибо, я рассиживаться у тебя не хочу. Мне только узнать надо — встречала ли ты в имении женщину по имени Марфа, говорят, она жила у вас раньше. Вот и портрет ее у меня имеется, взгляни.
— Марфа? — Варвара взяла портрет в руки, колоритно подвигала бровями, припоминая, и вдруг просияла. — Ой, правда, Марфа! Так ваш батюшка, Петр Михайлович, продал ее барону Корфу много лет назад.
— Странно, я ее никогда не видела в нашем доме, — удивилась Лиза.
— Так вы еще совсем маленькая были!
— Но и к вам я часто захаживала, а лица такого не помню.
— А Марфа и не жила в поместье, она все больше в Петербурге была, в городском доме наших господ прислуживала.
— А сейчас она где? — с надеждой в голосе спросила Лиза.
— Точно не припомню, — покачала головой Варвара. — Нет, не стану я вам врать, Лизавета Петровна, не знаю я, где Марфа.
— Никто ничего не знает, — сокрушенно махнула рукой Лиза. — А ведь у Марфы был роман с моим отцом. Они встречались здесь, в имении, и Иван Иванович им помогал. У меня и письма их есть.
Лиза достала из кошелька сложенный вдвое розоватый конверт.
— Хм, — протянула Варвара. — А я такие где-то видала.
— Где? — встрепенулась Лиза. — Вспомни, Варвара, милая!
— Такие конверты раз в неделю приходили от отца Георгия. Точно. Вот у него и спроси. Он тоже, может, чего знает.
— Ох, спасибо тебе, Варечка! — Лиза бросилась к ней на шею и от души обняла.
— Да не за что, — кивнула Варвара, проводив ее сочувствующим взглядом.
От Корфов Лиза велела Гавриле срочно гнать лошадей в обитель на озере.
Всю дорогу она с негодованием и обидой вспоминала свою последнюю встречу с отцом Георгием.
«Как он мог, — думала Лиза, — как он мог обмануть меня! Прикидывался святым, а сам все это время безбожно лгал мне. Конечно, он был близок отцу, так же, как и барон Корф. И никакого сомнения, знал о его романе с крепостной и тоже покрывал его, содействовал ему. Отец Георгий передавал эти письма, отец Георгий помогал маменьке скрыть обстоятельства смерти отца. С ним о чем-то секретничал барон Корф за день до того, как папенька отправился на охоту. Господи, это все так похоже на заговор! Теперь понятно, почему отец Георгий так неожиданно сделался отшельником, он был виновен, виновен, как и все, кто оказался причастен к исчезновению папеньки. Но я не дам вам спрятать концы этой страшной тайны и утопить их в мутной воде недомолвок и лицемерных обманов. Я заставлю вас всех признаться в страшном злодеянии и сорву ваши маски. Я найду папеньку, чего бы мне это ни стоило!»
— Никита? — удивилась Лиза, столкнувшись с конюхом Корфов в обители. — Что ты делаешь здесь?
— Помогаю братьям по хозяйству, — объяснил Никита. — Когда ваша матушка стала в нашем поместье хозяйкой, я решил уйти. Молодой барон дал мне вольную, так что я теперь — свободный человек, и могу делать все, что захочу. Вот отец Георгий согласился помочь — попросил братьев дать мне работу. Я уже несколько дней живу здесь, за лошадьми слежу, да с дровами помогаю. А вас-то какая судьба завела так далеко от дома?
— Я ищу отца Георгия. Он очень нужен мне. Очень!
— Вот незадача! А он уехал давеча по богомольным местам, а когда вернется — не сказал.
— Что же мне делать? — Лиза готова была разрыдаться — ей казалось, еще немного, и тайна будет раскрыта, она узнает правду. И вот все рушится, и ей больше не к кому обратиться за помощью!
— Как же вы расстроились, однако, — пожалел ее Никита. — А я ничем вам помочь не горазд?
— Вряд ли, Никита, — покачала головой Лиза. — Вот, если бы ты знал, с кем отец Георгий общался последнее время, кому писал…
— Знаю я, вот уж это точно знаю. Самый раз перед его отъездом он меня просил одно письмо отнести.
— Письмо? — приободрилась Лиза. — А не такой ли был конверт?
— Такой не такой, сказать не могу, но очень похожий, — признал Никита, повертев протянутый Лизой конверт из найденной ею переписки папеньки с его возлюбленной.
— А куда возил-то, помнишь?
— Как не помнить, — Никита махнул рукой в сторону. — В заброшенное имение на краю озера. Я даже и не знал, что в нашем лесу такое есть.
— Никитушка, милый! Отвези меня туда да поскорее! — стала умолять его Лиза.
— Да как же это, Лизавета Петровна, — смутился Никита. — Я же братьям помогать взялся — кормят они меня за это…
— Никита! Помоги! Это вопрос моей жизни и смерти. И может быть, жизни и смерти еще одного человека, — Лиза прижала руки к груди. — Умоляю, отвези меня туда!
— А как же мы до места того доберемся?
— У меня и карета здесь, Гаврила правит. Вмиг и доедем. Обернемся туда-обратно, и братья не обидятся. Никита!
— Ладно, барышня, уговорили вы меня. Только дайте мне минуту — не могу я просто так со двора уйти, разрешения спросить должен. Ждите здесь, я сейчас вернусь.
Лиза не могла поверить своему счастью — это провидение. Господи! Ты услышал мои мольбы, ты поверил, что помыслы мои чисты. Ты же знаешь, не ради корысти или злого умысла — во имя справедливости поиски мои. Одного лишь хочу — найти душу невинно убиенную, освободить ее от пут лжи и позволить воспарить к ангелам небесным, чтобы могли мы со светлою душой помолиться за нее и порадоваться.
Лиза украдкой утерла навернувшиеся на глаза слезы. Она и не чаяла уже, что сможет узнать правду, достучаться до истины. И вот — ее розыски оказались не напрасны. Скоро, скоро она увидит сама и расскажет всем, что же на самом деле случилось с папенькой. Кто и почему убил его. И тогда убийца ответит по закону. И если это все-таки маменька, то она не станет ее покрывать. Нет ей прощения! Господи, да зачем же она это сделала? Почему отняла у детей отца, у себя — мужа? Неужели не могла посидеть, поговорить с ним по-дружески? Убедить, приласкать? Ведь они же были такою счастливой семьей…
— Ну, вот и я, — вернулся Никита. — Отпустили меня братья. Говорят, если вопрос жизни и смерти — поезжай с Богом, помоги доброму человеку в его горе.
Когда карета подъехала к старому заброшенному имению, Лиза вздрогнула.
Она узнала это место, вернее, смутно припомнила его. Кажется, это было одно из родовых имений Долгоруких, оставшееся за Петром Михайловичем. Сами-то они жили в новом имении, входившем в приданое маменьки. Лиза не была в том уверена, но как-то отец привозил ее сюда — давным-давно, когда она была еще совсем маленькой.
Дом выглядел мрачным и пустым. Но нет, она поторопилась признать его нежилым — из трубы поднимался дымок, видно, в доме топили камин. Лиза велела Гавриле остановить карету и ждать их у края леса, а сама попросила Никиту сопроводить ее к дому. Так, на всякий случай…
