Проспал я до самого вечера, а потом нашел поблизости крупную птичку, утолил голод и жажду и отправился прямиком к горам. Первые сутки пути прошли однообразно. Мы с Ветерком продирались через лес, в котором не было ни дорог, ни тропинок. Иногда попадались такие заросли, что приходилось применять лезвия, чтобы расчистить путь. И только к вечеру следующего дня появилась маленькая бедная деревенька всего в двадцать домов, из чего я сделал вывод, что пересек границу имперских земель.
Зайдя в деревню, чтобы подкрепиться и переночевать, я столкнулся с неприятным открытием — оказывается, имперцы недолюбливают нелюдей. Во всяком случае, никакой доброжелательности ко мне жители не испытывали. То ли здешние ушастые успели основательно им напакостить в древние времена, то ли просто проявилась инстинктивная неприязнь ко всем отличавшимся от стандарта разумным, но договориться о ночлеге я смог только за три серебрушки. Да и тогда хозяева довольно ветхого домика выделили мне жесткую лавку в дальнем углу, и поужинать вместе с ними за стол не пригласили, сунув миску с кашей, как собаке. Но я не стал качать права, быстро проглотил кашу и заснул, надеясь, что в следующей деревеньке мне повезет больше.
Ничего подобного! Когда я на следующий вечер завернул в большую деревню и отыскал там постоялый двор, его хозяин мало того, что запросил втридорога за комнату с бадейкой воды, так еще при разговоре со мной лицо кривил, как будто наелся зеленых лимонов. Это было весьма странным, но я также не стал заострять внимание, понимая, что уже через день-два достигну гор. Но когда я смыл с себя грязь и спустился в общий зал ради плотного ужина, то произошло неприятное событие, объяснившее странности в поведении местных.
Усевшись за крайний столик, я подозвал к себе разносчицу и заказал мяса, хлеба и каши, понимая, что разносолов мне здесь не увидеть. В ожидании своего заказа, оглядывая собравшихся людей, я вдруг отчетливо почувствовал их ненависть, злость и презрение, и мысленно приготовился к худшему. Судя по всему, весть о том, что в этом трактире остановился эльф, разнеслась по деревне в мгновение ока, и все окрестные мужики собрались на меня посмотреть, а заодно и выпить несколько кружек вина. Оглядывая их неприветливые лица, я понимал, что добром все это никак не может кончиться. Но есть очень хотелось, поэтому я не стал ретироваться в комнату, а остался ждать свой ужин. Весьма странным было то, что и все присутствующие тоже чего-то ожидали, так как задирать меня пока не пытались, да и шуточки по поводу моих ушей отпускали только шепотом. А когда принесли мой заказ, я всецело сосредоточился на еде и поэтому пропустил момент появления в трактире нового действующего лица.
— Разрешите присесть? — произнес голос надо мной.
Подняв глаза, я увидел пожилого мужчину с аккуратной бородкой в сером одеянии, поверх которого болтался на цепочке серебряный медальон с глазом посередине. Этот святой отец магом не являлся, что было прекрасно видно по его ауре, так что либо церковники в Империи заметно отличаются от служителей Единого в Мардинане, либо я оказался прав, и в такие небольшие деревушки посылают только самых бесталанных.
Оценив тот факт, что все остальные деревенские замолчали и с интересом наблюдали за нами, я понял, что святоша и был тем, кого так долго ждали. Ну что же, посмотрим, что он станет делать.
— Присаживайтесь, — кивнул я священнику и продолжил жевать.
Святоша с достоинством опустился на лавку напротив и начал пристально меня разглядывать. Я только хмыкнул. Знаем, проходили, таким меня не проймешь. Раз сам напросился, то пусть сам и говорит, что ему нужно. Понаблюдав минуту за тем, как я уничтожаю мясо, священник недовольно спросил:
— И что привело вас в нашу деревню?
— Голод и желание поспать на мягкой постели, — ответил я с набитым ртом.
— Что ж, ваши желания мне понятны, но я попросил бы вас немедленно ее покинуть, — сразу перешел к делу священник.
— Это почему же?
— Здесь не место таким, как вы!
Я хмыкнул и принялся подчищать тарелку куском хлеба.
— Знаете, я что-то не увидел при въезде в деревню таблички «Эльфам вход воспрещен», поэтому считаю, что обладаю полным правом находиться здесь. Но если вы вежливо попросите меня удалиться, вернете пять серебрушек, которые я уже отдал за комнату, тогда я, так и быть, покину вашу гостеприимную деревушку.
Священник оглянулся назад, а потом сказал мне:
— Вы, наверное, не понимаете, что если сейчас же не уйдете отсюда, то сильно рискуете… оказаться избитым.
Похоже, что святоша собирался сказать совсем иное. Неужели, предполагает, что меня могут убить? Я в свою очередь оглядел собравшихся. Всего десятка четыре — ерунда! Поэтому я пояснил церковнику:
— Нет, это вы чего-то не понимаете. Я воин, и, отмечу без ложной скромности, довольно неплохой. Поэтому если кто-нибудь из здесь присутствующих нападет на меня, то рискует потерять свое здоровье или жизнь. И вообще, святой отец, мне кажется, что вы пренебрегаете своими обязанностями. А как же ваша забота — нести божье слово в массы, прививать людям любовь к ближним? Что-то вы совсем не тем занимаетесь. Это не меня нужно уговаривать, а вот этих мужиков, которые очень хотят совершить грех. Или я не прав?
Я доел кусок хлеба и не спеша запил ужин холодным квасом. В это время священник зло буравил меня своим взглядом. Но теологический спор он поддерживать не стал и просто приказал:
— Уходите.
— Ладно, — равнодушно ответил я и поднялся.
Бросив несколько медяков на стол и расплатившись таким образом за ужин, я пошел к лестнице, ведущей на второй этаж к моей комнате. Вот только она оказалась загороженной пятью серьезными мужиками, которые зло сжимали кулаки. Подойдя к ним, я мирно сказал:
— Пропустите, пожалуйста.
В ответ на это самый здоровенный грозно рыкнул:
— Проваливай, пока цел!
Я вздохнул и повернулся ко всем остальным, которые уже тоже стали подниматься со своих мест, доставая ножи, дубинки и кастеты.
— Мужики, я вас не трогал, зла не причинял, поэтому давайте разойдемся по-хорошему. Просто мне неохота вас калечить только потому, что вы эльфов не любите. Если хотите сохранить здоровье…
Но тут один из тех, кто загораживал мне проход наверх, попытался пырнуть меня ножиком в спину. Естественно, у него это не получилось. Сместившись слегка вбок, я пропустил руку с ножом, а потом захватил кисть и резко повернул ее, услыхав треск. Обернувшись к оставшейся четверке, я несколькими жестокими ударами вырубил всех, обеспечивая себе надежный тыл, а им долгое сращивание поломанных челюстей. Толпа взревела и попыталась навалиться на меня всем скопом, но тремя сильными ударами я угомонил самых прытких, а десяток просто расшвырял, переломав почти всю мебель в этом заведении.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
