— Плохо твое дело, — начал он, как только они отошли от зевак. — Танджо у нас лучший стрелок. Правда, он высокомерен и склонен недооценивать противника. Прикинься несмышленышем, если сумеешь — пусть думает, что сможет побить тебя без особого труда. Так для тебя, пожалуй, будет лучше всего.
Райфа эти слова не слишком взбодрили, однако он кивнул.
— И вот еще что, — понизил голос Мертворожденный. — Когда тебе предложат выбрать лук, подумай как следует. Этим ведает жирный ублюдок Юстафа, а про него я скажу тебе так: он родной матери подставил бы ножку, если б верил, что ему за это ничего не будет. Ну, вот и пришли. Стреляй метко, и авось Каменные Боги дотянутся к тебе через Ров.
Райф вздрогнул. Он совсем не хотел, чтобы боги дотрагивались до него.
— Вот и он, Райф Дюжина Зверей. Кто он: белозимний воин, как утверждает он сам, или самозванец, у которого даже лука нет? — Так Юстафа, нарядившийся в кафтан из бронзовой кожи, отделанный шафраново-желтой овчиной, объявил собравшимся о Райфе. — Только испытание это покажет. Стрела не лжет. Если пришелец говорит правду, стрелы и мишени скажут нам об этом, если он лжет, пусть отправляется в Ров.
Увечные загудели. Одни из них были одеты в разномастные шкуры, другие в городское платье. Многие щеголяли разрозненными частями доспехов: поножами, кольчугами, круглыми и остроконечными шлемами, панцирями, костяными и ракушечными латами. На одном был утыканный шипами плащ, который постукивал на ветру. Встречались доспехи и на женщинах, но большинство носило под шубами простую Домотканую шерсть. Женские платья, как видно, попадали сюда не часто.
Какая-то старая карга зашипела на Райфа, но он смотрел не на нее, а на молодую женщину рядом с ней. Женщина была беременна, и к ее большому животу был привязан сверху тяжелый кусок грифеля. Райфа передернуло. Он слышал, что таким способом плоду мешают развиваться, но своими глазами видел это впервые. В кланах это делали только во время Заселения, когда шли междоусобные войны и женщины не хотели рожать.
Беременная обругала его, и Райф смолчал — что ему еще оставалось?
— Надеюсь, тебе понравилось твое новое имя, — с веселой улыбкой сказал ему Юстафа. — Я его сам придумал. Дюжина больше десятка — теперь Танджо уж точно взбесится.
Райф пропустил это мимо ушей. В ответ на враждебность толпы в нем нарастало упорство. Пусть не думают, что с ним так просто справиться.
Траггис Крот держался чуть позади, рядом с другими и все же отдельно. При свете дня Райф разглядел, что в его деревянном носу просверлены дырки. Его можно было принять за каменное изваяние, но Райфу казалось, что все Увечные вращаются вокруг него, как колесо вокруг оси. Он сразу перехватил устремленный на него взгляд Райфа и отразил его с такой силой, что Райф дрогнул. В этот миг он понял, каково было бы вступить с атаманом в поединок, ощутил, как брызнула бы кровь у него из глаз от первого удара Траггиса.
Но тут в толпе закричали «ура», и образ, возникший в воображении Райфа, померк — он надеялся, что навсегда.
— Вот он идет! — провозгласил Юстафа голосом, легко перекрывшим шум толпы. — Лучший из всех, когда-либо пускавших стрелы во Рву. Бывший телохранитель императора страны Санканг, что за Дьявольским морем. Самый молодой из всех, чья стрела поражала Глаз горы Соми. Тот, кто убил двести человек на поле Синего Яка. Служитель Изалоры Мокко, Сверкающей Блудницы. Человек, первым проливший кровь Великого Серого Волка во Рву, — Танджо Десять Стрел!
Толпа раздалась, и Танджо вступил на поле битвы.
20
ИСПЫТАНИЕ
Он пострадал от ожога, первым делом подумал Райф. Лицо Танджо, пестрящее розовыми и коричневыми пятнами, было неестественно гладким в одних местах и безобразно вспучивалось в других. Кожа туго обтягивала левую сторону лба и лежала неровными складками на голове. В проплешинах виднелись круглые рубцы после заживших пузырей.
Райф вспомнил старого черноградца по имени Оди Строн. Как-то ночью, напившись у Большого Очага и разругавшись с женой, Оди вместо пива схватил с полки бутыль лампадного масла. Когда он поднес ее ко рту, туда попала искра, и горящее масло плеснуло ему в лицо. Кланники накрыли Оди медвежьей шкурой и затушили огонь, но когда шкуру сняли, вместе с ней отошла и кожа. Оди после этого прожил еще год, но лучше бы он умер сразу: все это время он мучился от последствий ожога, и другие кланники смотрели на него с отвращением.
От того же в свое время должен был страдать и Танджо, но дело скорее всего не только в этом. Лучник, подобный ему, не оказался бы в таком месте, если б у него был хоть какой-нибудь выбор.
Райф бросил взгляд на Юстафу, представлявшего Танджо зрителям со смаком сводника, расхваливающего продажную девку. Чему тут можно верить, а чему нет? Райф никогда не слыхал ни о Санканге, ни о горе Соми. В кланах не знали, что лежит за Дьявольским морем, — то немногое, что знал он сам, Райф почерпнул у Ангуса Лока.
Танджо был строен, тонок в кости, и его мускулы не поражали взгляд — ведь для того, чтобы посылать стрелы вдаль, нужна не столько сила, сколько собранность. Необгоревшие участки его медно-оливковой кожи не имели растительности и блестели от втертого в них масла. Сохранившиеся на голове волосы были черными и прямыми, глаза напоминали темные сливы. Они сразу притягивали внимание, эти глаза, продолговатые и холодные, как у хищной птицы.
Он поклонился в пояс, все время глядя на Райфа. Жесткий шелковый кушак, плотно охватывающий грудь Танджо, наводил на мысль о многочисленных ранениях в спину, и за него были заткнуты десять стрел. От белоснежных гусиных перьев они плавно сужались к острию и блестели от ярко-красного лака. Плетеные ленты, окрашенные в такой же цвет, связывали волосы Танджо в мелкие пучки. Он не пытался скрыть проплешин у себя на черепе.
Райф ответил ему на поклон. Какой-то миг они оба составляли островок спокойствия в неспокойном море толпы. Райф, не слишком склонный верить тому, что наговорил о Танджо Юстафа, теперь изменил свое мнение. Уверенность, с которой держался этот человек, говорила о великих свершениях.
— К оружию, лучники, и начнем, — сказал Юстафа.
Райф отвел глаза первый. Взгляд Танджо пронизывал его насквозь — воля прославленного лучника к победе проявлялась даже и в этом. Мелочь, казалось бы, но первый успех тем не менее остался за Танджо.
Мальчик, повинуясь знаку Юстафы, подкатил к ним покрытую тканью тележку, и толпа затихла в ожидании. Пухлые пальцы Юстафы отдернули желтый промасленный холст.
— Райф Дюжина Зверей пришел к нам без лука и без средств к изготовлению оного. Поэтому я взял на себя труд предложить ему три на выбор. — Юстафа помолчал, дав собравшимся время оценить его старания. — Выбирай тщательно, орлиец. Хороший лук еще не делает стрелка мастером, но плохой способен его погубить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
