Мир становился враждебнее и непредсказуемее, и Германии пришлось частично забыть о своём отвращении к военным миссиям за рубежом. Меркель поддержала начинания Макрона отнюдь не в последнюю очередь из-за угроз Трампа и его симпатии к авторитарным правителям и политике Путина.
Однако Макрон продолжал спешить в попытках как можно скорее «нарушить» европейский статус-кво. В мае 2018 года ему присудили престижную премию Карла Великого, и он показательно умолял Меркель, которая сидела в первом ряду коронационного зала ратуши города Аахен: «Хватит уже Германии постоянно думать только о бюджете и положительном торговом балансе, ведь, получая, она отнимает у других. Очнитесь! Давайте не будем отстраняться друг от друга, давайте не будем проявлять страх и давайте не будем ждать!» Он ошеломил «партнёра» этими словами, силой своей риторики и прямым призывом к действию. Меркель тоже стремилась возродить Европу, но, как правило, хотела для начала как следует продумывать предложения Макрона и, в отличие от него, вынуждена была советоваться с собственным правительством.
Месяц спустя на встрече в её загородной официальной обители в часе езды от Берлина Меркель приняла план Макрона по созданию банковского объединения, призванного предотвратить возможные финансовые кризисы на территории Европы, то есть одобрила ещё часть его грандиозного замысла по созданию суверенной Европы.
Отношения между Макроном и Меркель оставались непростыми. В очередной раз проявив свою любовь к драме, президент Франции удивил зарубежных лидеров, которые следующим летом собрались на саммите во французском курортном городе Биарриц. Макрон пригласил неожиданного гостя — министра иностранных дел Ирана Мохаммада Джавада Зарифа. Французский лидер надеялся заключить сделку между Ираном и Трампом: последний вышел из соглашения (которое было заключено в 2015 году, при Обаме), запрещающего производство ядерного оружия в Иране. «Хорошо, если из этого получится хоть что-то», — недоверчиво отозвалась Меркель на задумку Макрона. Не получилось ничего. Макрону не хватило дотошности Меркель, чтобы заложить основы для столь мощного дипломатического прорыва. В ту неделю иранец оказался не единственным неожиданным гостем. Меркель рассердилась, когда несколько дней спустя на частный ужин в свою летнюю резиденцию Макрон пригласил Владимира Путина, в надежде возвратить Россию в «европейскую семью».
Во время саммита в Биаррице, пока Макрон играл роль обходительного и непредсказуемого хозяина, Меркель решила немного насладиться свободой. Туристы, загорающие на пляже, были ошарашены, когда увидели знакомую личность в таких неожиданных обстоятельствах: госпожа канцлер в белых кроссовках и обычных белых брюках огибала край стремительного прилива, а охранники в тёмных костюмах встали вокруг неё буквой «V», из последних сил притворяясь невидимками. Возглавлял группу всегда присутствовавший поблизости от канцлерин спикер Штеффен Зайберт: в рубашке с короткими рукавами, с босыми ногами и закатанными брюками, он нёс свои парадные туфли в руках. Заранее к прогулке по пляжу, судя по всему, была готова только Меркель.
Произошедшее будто говорило: до конца срока Меркель осталось два года — самое время неспешно отвыкать от должности. Насколько бы неприятно ей ни было видеть, как пьёт вино и ужинает с воинственным противником Европы тот, кто вроде бы собирается стать её полноправным партнёром в сплочении Европы, она не собиралась поднимать шума. Подумаешь, приходится иметь дело с очередным павлином. Кроме того, Макрон — в отличие от Путина, Трампа, Эрдогана и остальных — разделял ценности Меркель: верил в демократию, верховенство закона и политический плюрализм. Лучше наслаждаться прогулкой по пляжу, драма никогда не была её стихией.
Было рано списывать её со счетов.
Накопившееся между Меркель и Макроном напряжение в том же году привело к публичному взрыву: Макрон, не предупредив Меркель, обрушился на НАТО в громком интервью, которое дал еженедельной газете Economist. Президент Франции утверждал, что Европа, учитывая ненадёжность Соединённых Штатов, должна признать «смерть мозга НАТО». Меркель сочла, что замечания Макрона «ничем не помогли». По её мнению, ставить НАТО под сомнение означало ослаблять западный демократический порядок.
Вскоре после интервью Макрон прибыл в Берлин, чтобы отметить тридцатую годовщину падения Берлинской стены. На небольшом торжественном ужине во дворце Бельвю оба наконец выговорились друг другу. Однако свидетели утверждали, что говорили они дружелюбно и разряжали обстановку добрыми шутками. «Они, конечно, друг друга уважают, но какие же они разные, — заметил Томас Баггер, главный советник президента Германии по внешней политике. — Им пришлось очень постараться, чтобы поладить».
«Я вас понимаю, — сказала Меркель Макрону. — Вам нравится все крушить, а мне приходится за вами убирать». Кроме того, она упрекнула своего французского коллегу в том, что он нарушил единство ЕС, когда попытался единолично подружиться с Россией, а ещё наложил вето на вступление Северной Македонии в ЕС, явно подыграв в этом Москве. Как бы она ни одобряла желание Макрона усилить Европу, ему не стоило рисковать в одиночку — подобные выходки однажды только ослабят континент.
Однако самая душераздирающая часть их двухчасового ужина не была связана ни с Трампом, ни с Путиным, ни с чем-либо ещё насущным. Она была связана с чествованием переломного события в жизни Ангелы Меркель — падения стены. На ужине присутствовали три бывших восточногерманских диссидента, которые в те исторические дни находились на баррикадах. Все трое рассказали о собственном «Дне взятия Бастилии», однако у них он случился не 9 ноября, в день падения стены, а месяцем ранее, когда 70 тысяч восточных немцев устроили шествие в Лейпциге, невзирая на ощутимую угрозу столкнуться с жестоким сопротивлением. Они были готовы к тому, что Штази откроет по ним огонь, как в июне того же года сделали китайские военные на площади Тяньаньмэнь. Однако страх, как сказал один из диссидентов, Вернер Шульц, «сменил сторону»: теперь Штази боялось людей. Этим трём восточным немцам казалось, что освободил их не Рейган, не Буш, не Горбачёв и не Коль, а они сами. В конце концов, национальная гордость была свойственна не только французам.
Макрон предельно внимательно выслушал рассказ Меркель о собственных переживаниях в ту самую ночь: как она выбежала из сауны с полотенцем под мышкой к недавно открытому переходу на Борнхольмерштрассе, чтобы начать новую жизнь. Ужин, который начался с оживлённого высказывания обид, завершился тем, что союзники нашли общий язык. Вспомнив об историческом воссоединении Германии в 1989 году[53], Меркель и Макрон расстались, как нельзя более отчётливо ощущая, насколько крепко история связывает их судьбы.
Пока Меркель и Макрон ужинали в Берлине, в Китае уже распространялся вирус, который вскоре снова сведёт пару вместе и докажет, что Меркель правильно сделала, когда выбрала Макрона своим союзником. Однако остальные лидеры теряли в неё веру.
В конце 2019 года, когда Меркель отмечала конец
