– Думаю, он с благодарностью согласится. – Фартинг нагнулся и поцеловал ее в щеку. – Отдыхай и набирайся сил. Прислать к тебе Гэмела?
– Нет, лучше я побуду одна.
Когда ее друг вышел, Шайн, к собственному удивлению, обнаружила, что хочет спать. На мгновение она пожалела, что отказалась видеть Гэмела, но затем решила, что все правильно. Нехорошо, если она обратится к нему за утешением, а потом оттолкнет от себя. Вздохнув, Шайн закрыла глаза и погрузилась в сон, надеясь, что он придаст ей силы, необходимые для разговора с Гэмелом.
– Ей нужно время, чтобы подумать, – сказал Фартинг, бросив сочувствующий взгляд на бледное лицо Гэмела, хранившее каменное выражение.
Гэмел кивнул. Он ощущал такую боль в сердце, что не мог говорить. Перед глазами стояло лицо Шайн в тот момент, когда она посмотрела на него поверх тела своей матери. Выражение ужаса на ее лице преследовало его. Гэмел надеялся, что она придет в себя после ночного отдыха, но утром Шайн снова отказалась видеть его. Гэмел понял, что все кончено. Он выиграл сражение, но заплатил за победу намного больше, чем был готов. Гэмел согласился расторгнуть брак, когда все закончится, и теперь должен сдержать обещание.
Стоя рядом с отцом, Фартинг наблюдал, как Логаны и их люди покидают крепость, направляясь назад, в Данкойл. Хотя он понимал желание Шайн побыть одной, все хорошенько обдумать в спокойной обстановке, не натыкаясь на каждом шагу на Гэмела, ему не нравилось, что тот так страдает. Оставив отца руководить их воинами, пытавшимися устранить урон, нанесенный состоявшимся накануне сражением, Фартинг направился в спальню, где скрывалась Шайн. Утром она ненадолго появилась, чтобы поблагодарить своих друзей, и снова исчезла.
Войдя в комнату, он застал ее у окна, Шайн наблюдала за отъездом Гэмела.
– Я сказал ему, что тебе нужно время, чтобы побыть одной. Ему это не слишком понравилось.
– Он что-нибудь сказал?
– Нет, только кивнул. А что тут скажешь? Он благородный человек, и если обещал расторгнуть брак, если ты этого пожелаешь, то от своего слова не отступит. Ты не передумала, милая? – Он подошел ближе, глядя на ее бледное, печальное лицо. – По тебе не скажешь, что ты хочешь расстаться с ним.
– Наверное, один Господь знает, что для нас лучше. Я заметила, что Мартин тоже уехал с ними.
– Я отпустил его на несколько дней, чтобы он мог повидаться с Марго. Надеюсь, он привезет ее с собой. Но не пытайся сменить тему.
– Мне не хотелось бы обсуждать мое решение. Сейчас, во всяком случае. Я должна хорошенько во всем разобраться.
– Разбирайся, но не слишком затягивай с этим. – Фартинг направился к двери. – Не нужно ничего усложнять. В сущности, тебе надо ответить на один-единственный вопрос: хочешь ты остаться с Гэмелом или нет?
Когда дверь за Фартингом закрылась, Шайн вздохнула, чувствуя себя виноватой за уклончивые ответы. Кроме того, она терзалась чувством вины из-за того, что так и не решилась встретиться с Гэмелом. Это был, наверное, странный поступок, но она нуждалась в том, чтобы привести в порядок свои мысли и чувства.
Хочет ли она остаться с ним? Если бы все было так просто! Глаза Шайн, следившие за выезжавшим со двора Гэмелом, наполнились слезами. Какие могут быть сомнения?
Беда в том, что перед ней стоит совсем другой вопрос: готова ли она подвергнуть риску то, чем дорожит больше всего на свете? И единственно правильный ответ на этот вопрос – нет.
Глава 17
Фартинг шел по двору Данкойла, приветствуя улыбкой каждого встречного. Ответные улыбки и дружеские жесты наполняли его приятным ощущением, что ему здесь рады. После двух недель в Дорчебейне, где он помогал Шайн и близнецам устроиться, он провел полтора месяца с отцом, вникая в управление землями, которые он должен был со временем унаследовать. Покончив с делами, он решил проведать старых друзей до наступления зимы. Однако все оказалось не так гладко, как он надеялся.
Войдя в большой зал, Фартинг направился к столу, где собрались домочадцы Данкойла.
– Приятная встреча, кузина, – окликнул он Марго, отметив, что жизнь в Дорчебейне пошла ей на пользу. Затем, поклонившись лорду Уильяму и поцеловав руку леди Эдине, занял место за столом рядом со своей кузиной и ее мужем, Мартином Робертсоном. С момента заключения брака месяц назад они стали практически неразлучны. – Отец шлет вам наилучшие пожелания. – Приняв кружку вина из рук юного пажа, он сделал большой глоток и удовлетворенно улыбнулся. – Как раз то, что нужно, чтобы согреться в такой холод. Если судить по сегодняшней погоде, зима будет долгой и суровой.
– Ты надолго к нам? – поинтересовался лорд Уильям. – Мы, разумеется, очень рады.
– Спасибо, милорд. Нет, я не собираюсь здесь задерживаться. Я приехал, чтобы поговорить с этим болваном, вашим сыном. А если его здесь нет, мне остается только просить вас, чтобы вы вбили немного смысла в его пустую голову.
– По-моему, ваша очаровательная кузина приехала сюда из Дорчебейна с той же целью.
Фартинг улыбнулся, бросив взгляд на вспыхнувшую Марго.
– Я так и подумал, когда Шайн сказала мне, что вы с Мартином отправились в Данкойл. Я только вчера был в Дорчебейне.
– Недолго ж вы пробыли с Шайн, – заметила леди Эдина. – Она могла обидеться.
– Она даже не заметит, что я уехал. В жизни не видел более унылое создание. Я рассчитывал найти ее в счастливом браке с Гэмелом и предвкушал, как буду досаждать им целые две недели. – Он подмигнул леди Эдине, когда та рассмеялась. – Не понимаю, почему Гэмел не там.
– Справедливости ради надо сказать, кузен, что это Шайн отослала его прочь после гибели своей матери, – сказала Марго.
– Да, но после того, как она все обдумала, ей следовало позвать его назад. Прошло два месяца, а она все еще одна в Дорчебейне. И, учитывая, с какой настойчивостью Гэмел домогался ее вначале, я удивлен, что он покорно согласился ждать ее приглашения. В общем, поскольку Шайн может только вздыхать и хандрить, я велел близнецам потерпеть, пока съезжу сюда и найду ответы на некоторые вопросы.
– Ну, один ответ у меня есть, – отозвался лорд Уильям. – Гэмел считает, что Шайн винит его в смерти своей матери.
– Он действительно так думает? – Фартинг покачал головой. – Неужели Гэмел настолько туп?
– Возможно, «винит» не совсем подходящее слово. Как бы Шайн ни относилась к своей матери, Гэмел опасается, что, глядя на него, она видит кровь Арабел на его руках. Он говорит, что заметил ужас, мелькнувший в ее глазах в тот день, и не хочет, чтобы это повторилось.
– Парочка идиотов. – Фартинг издал стон, качая головой. – Всю жизнь мне приходится иметь дело с какими-то недоумками. Ладно, если все так, как вы говорите, то это легко исправить. Не знаю, что там вообразил себе Гэмел, но Шайн не винит его в смерти своей матери. Она похоронила Арабел и оставила все, что с ней связано, позади. Пора и Гэмелу сделать то же самое.
