— Вороной на конюшнях, и другая кобылка. Это ведь ты приехала с Ведьмой?
Рокти кивнула неопределенно, не спеша соглашаться.
Человек положил ладонь ей на плечо. При его росте ему даже не пришлось сгибать руку в локте.
— Пойдем сюда, — потянул он её обратно по коридору. — Впрочем, стой, — передумал тут же. — Не сюда, нет. — Задумался. — Куда же?
— За мной, — ответила Рокти, решив, наконец, что это именно тот, кто ей нужен. — Я знаю, куда она пошла, не найдя вас на месте.
Под удивленным взглядом незнакомца она сбросила ладонь с плеча и зашагала вперёд, не оглядываясь. После секундной заминки он отправился следом.
Она не задержалась у развилки следа, не сбавила шаг — теперь двое были ей проводниками, едва заметная тропка превратилась в торный путь.
Человек не отставал, но они не ушли далеко.
— Стой! — скоро нагнал он её. Посмотрел и не стал прикасаться, а демонстративно заложил руки за спину. — Я понял, куда мы идём. Дальше не стоит…
Она молчала, давая ему возможность продолжать, а он смотрел внимательно, изучающе — до странного жжения в затылке и желания опустить взгляд. Рокти запрокинула и так вздернутый подбородок, откидывая за спину каштановые кудряшки.
— Ты ведь Рокти — её телохранительница?
— Да, — ответила она, не удивляясь тому, что он знает.
— Чертовка, никогда не ошибается! — усмехнулся он непонятно, и Рокти на всякий случай нахмурилась.
— Вот что, — он всё-таки опять положил руку ей на плечо, заставив смотреть прямо в глаза, — бери коней, езжай домой. Я дам пару солдат. Ты сиди тихо, наблюдай. А они пусть приводят всякого, слышишь? всякого, кто станет искать Ведьму.
— А здесь? — ей не понравился этот приказной тон.
— Здесь я разберусь сам.
Глава 16
Под тёплыми лучами утреннего солнышка, посреди запруженной в преддверии празднеств мостовой, скорым шагом поспешал по своим делам юродивый. Спрятав руки глубоко в рукава рубища, накинув отрепья на низко опущенную голову шел мимо людных площадей, где никто не пожалел бы медяка в его торбу. Лишь проходя через базар, поймал взгляд торговки коврижками, попросил: «Матушка!» — и та кинула ему пирожок из короба.
А базар был переполнен, ломились от добра ряды, не надрывались — лениво лузгали кабашные семечки барышники, справедливо полагая, что уж сегодня-то товар на прилавках не залежится. Не на дни, на недели планировались предстоящие торжества, из всех концов Далиона ожидали гостей, да и из Белгра послы прибыть обещали. Кто уж тогда станет заботиться о припасах? И народ гудел, торгуясь в рядах.
Но слышался в том гуде грозный голос встревоженного улья. Не останавливались поболтать на площадях у прохладных источников добрые соседи, и кумушки не спешили делиться последними сплетнями — спешили по своим делам, притворяясь, будто вовсе не замечают друг друга. А приезжие, только успевшие войти в город, лишь дивились неприветливости его жителей. Таверны полны были гостями, и кабатчики грохали кружки о стол, будто и не рады были такому нашествию.
Краём глаза подмечал это Юродивый, покуда, не сбавляя шагу, двигался в портовые доки.
Там было не то.
Будто развеянный свежим бризом, не держался морок. Весело кутили в портовых кабаках, весело крутились лебёдки, раздавалось дружное: «раз! р-р-раз!» — и серебрилась, высыпаясь из корзин, зеркальной чешуей живая рыба, которую продавали прямо на месте, у причалов.
Юродивый вздохнул — городской воздух был затхл по сравнению с царившим в порту смрадом от гниющих рыбьих кишок и ворвани. Тяжёлый дух бил в ноздри, как хлористая соль — прочищая мозги. Но и порт был против обыкновения пуст. Зоркий глаз подметил бы, что лишь рыбацкие лодки и стояли в доках, и ни один купеческий корабль вот уже пару дней не показывался на горизонте, а те, что были — ушли, оставив огромные замки на воротах пустых складов. Юродивый миновал их все по пути к старым причалам, где швартовались лишь те, у кого не было денег на оплату портовых пошлин. Либо те, кто, уверенный в своей охране, просто не хотел появляться в порту. Князьки северных островов, слишком гордые, чтоб покориться Белгру, и слишком бедные, чтобы земля их по-настоящему интересовала кого-нибудь, вот уже много лет потихоньку воевали с суровым противником — постоянным голодом — совершая набеги на Белгрскую землю и промышляя контрабандой — в Далионе. Но и тех не было в доке. На старых причалах царило настоящее запустение.
Будто попав в заколдованный город, прошел Юродивый по засыпанной сухой чешуей колее, и змеиный шёпот под ногами заставил вздрогнуть. Он оглянулся — легкий ветерок колыхал дырявые сети на покосившемся заборе, отделявшем длинную череду высоких чёрных амбаров от кучки низеньких, сиротливо притулившихся друг к другу рыбацких хижин. Холодок пробежал меж лопаток.
Юродивый шагнул в сторону, прошел узким лабиринтом среди хибар и вышел к крохотной лагуне, куда огромная каменная труба извергала зловонные отходы города, и с краю которой прыгала круто со ступеньки на ступеньку узенькая каменная лестница, ведущая внутрь стока.
Никто не окликнул его, пока, боясь оскользнуться на поросших бурым мхом ступенях, он, пятясь и опираясь на руки, спускался к жерлу трубы.
Но стоило сделать шаг внутри гулкого туннеля, как тенью вышли сбоку, спросили требовательно:
— Кто такой? По какому делу?
— Пришел на благодетеля нашего посмотреть — в ноженьки ему поклониться, ответил Юродивый, щурясь с яркого света в темноту.
— Чего удумал! — рассмеялись изнутри, вали туда, откуда пришел. — Юродивый промолчал в ответ, стоял, улыбаясь.
Тень сделала шаг и оборотилась здоровенным малым с шипастой дубинкой на могучем плече.
— Слышь, погоди, Шнырь! — крикнул малый в провал туннеля. — Ты, никак, дурачок божевольный? Слышь? — дёрнул за лохмотья, — никак с боженькой разговариваешь?
— Олух! — радостно улыбнулся юродивый. — Как есть, олух царя небесного!
Малый аж присел от хохота, оперся на дубинку. Отсмеявшись, смахнул с глаз слезинки.
— Чего тут у вас, — вышел из темноты второй, щуплый, опустив уже взведенный арбалет, — чего ржешь? — и сам ухмыльнулся.
— Да ну его! — Отмахнулся дубинкой малый. — Пусть идет, хоть народ потешит. Сидим… другие сутки ни живой души, а тут такой подарочек! Иди, — развёл руки и присел в шутовском приветствии, — найди Мастера, бухнись ему в ноженьки, кормильцу!
— Добро пожаловать в Урчащие кишки! — взмахнул в поклоне арбалетом второй, и оба они, падая друг на друга, зашлись хохотом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
