К его немалому удивлению, Сило выказал желание помочь с починкой Бесс. Молчаливый муртианин находился на «Кэтти Джей» почти неотлучно. Он был на редкость необщителен. Крейк постепенно перестал обращать на него внимания и воспринимал механика примерно так же, как домашнего слугу. Грайзер опасался, что у механика разыгралось любопытство. Наверняка он решил поближе рассмотреть голема и покопаться в его начинке. Но все же Крейк обрадовался предложению Сило. А то, что муртианин словно воды в рот набрал, тоже было весьма кстати. И они тихонько извлекали пули, зашивали кожу и заваривали раны голема.
Хотя повреждения оказались поверхностными, Крейка терзали острые угрызения совести. Он позволил использовать Бесс как бездушный предмет, оружие. А если бы у противников оказался динамит? Если бы они выстрелили в нее из пушки? Смогла бы она выдержать? И между прочим, что бы с ней случилось, если бы ее тело разрушили?
Голем состоял из оболочки, в которой обитала сущность. Вот и все, что было известно Крейку. Пустые доспехи из тяжелой брони и металлическая шкура. Где же обитала душа Бесс? Что на самом деле там находилось? А глаза, пламенеющие в пустоте? Что они видели?
Она являлась загадкой. Просто чудо, что она появилась на свет.
– Ей больно? – неожиданно спросил Сило, ткнув пальцем в дырку от пули на колене Бесс. Он говорил грудным певучим голосом с очень сильным акцентом. Два простых слова прозвучали у механика очень протяжно.
– Не знаю, – честно ответил Крейк. – Думаю, что да. По-своему.
Муртианин поглядел на него.
– Она была… сильно раздражена, – ощущая неловкость, произнес Грайзер. – Когда в нее стреляли. Ей сильно досталось.
Сило согласно кивнул и вернулся к работе. Бесс сидела неподвижно и беззвучно. Вероятно, спала, – предположил Крейк. По крайней мере, он называл это состояние сном. В такие периоды оцепенения она будто отсутствовала. За решеткой не светились глаза. Перед ними была лишь пустая броня. Где бродила сущность голема, он не смел даже гадать.
Они снова умолкли, но теперь Крейку хотелось что-нибудь сказать. Впервые муртианин задал ему совершенно неожиданный вопрос. Вряд ли подобное вскоре повторится. Неловкость, которую испытывал Крейк, росла с каждой секундой. Щебетание птиц, которые с восходом солнца запели в кустах, показалось ему неестественно громким.
– Капитан, похоже, в хорошем настроении, – пробормотал он наконец.
Тот лишь хмыкнул.
– Как вы с ним познакомились?
Сило оторвался от работы и посмотрел на Грайзера. И несколько секунд не сводил с него непроницаемого взгляда. А потом опустил голову.
Демонист сдался. Он вполне мог ошибиться. Вероятно, муртианин вовсе не хотел беседовать.
– Я сбежал с фабрики, – вдруг протяжно произнес Сило. – Семь лет назад. Строил воздушные корабли для самарланцев. Мой народ у них в рабстве. Ты, наверное, и сам знаешь.
– Да, – подтвердил Крейк. Столь пространный монолог искренне изумил его.
– Даккадийцы смирились. Они давно прекратили сопротивляться и покорились своим господам. Ну, а мы, жители Муртии, не желаем сдаваться. Мы сражаемся пятьсот лет. Нас не победить. – В его голосе прозвучала суровая гордость. – Когда подвернулся случай, мы убили надсмотрщика и сбежали. За нами погнались. А как же иначе, верно? И мы разделились. Кто в горы, кто в леса. Вскоре я остался один. Я голодал, заблудился, но не был рабом и оставался в живых. А потом я увидел – спускается корабль. Целый, но летел как поврежденный. Или пилот ничего не умел. Сильно грохнулся о землю. Я сразу туда – ведь это путь к спасению. Вошел и обнаружил в кресле капитана. С распоротым брюхом. Состояние – хуже некуда.
Крейк не сразу сообразил, о ком шла речь.
– Постой, ты имеешь в виду нашего капитана?
– Фрея и «Кэтти Джей», – кивнул механик.
– Почему так случилось?
– Я не спрашивал, а он не рассказывал. Там было полно еды и всякой всячины, но летать я не умею. Я понимаю, как корабль устроен, но никогда не пилотировал. И я стал лечить капитана. Давал ему лекарства и перевязывал. А сам много ел и стал сильным. – Он помолчал, а потом вновь заговорил: – Когда ему стало лучше, он сказал, что не вернется к тем людям, которые послали его в Самарию. Он хотел быть вольным пилотом. Для меня это было хорошо. Он взял меня с собой. С тех пор я нахожусь на «Кэтти Джей».
– Получается, что ты спас ему жизнь?
– Наверное. А может, он спас мою. Теперь я здесь. Чиню корабль, а он дает мне крышу. Так сложилось, и я благословляю каждый день, прожитый на «Кэтти Джей». Это еще один день на свободе. А одинокий муртианин в Вардии долго не проживет. После аэрумных войн ваш народ сильно нас не жалует.
Крейк взглянул в сторону костра. Малвери держал Фрея и лил ему в рот грог из бутылки, остальные двое лопались со смеху. Каждый раз, когда Грайзеру казалось, что он разгадал Дариана, тот опять сбивал его с толку. Вот и сейчас он открывался с новой, неизвестной доселе стороны.
– Ты никогда не рассказывал о прошлом.
– А ты не спрашивал, – ответил Сило. – Только дураки болтают. А у нас на корабле трепачей хватает.
– Согласен.
Сило поднялся во весь рост и потянулся.
– Ну, для твоей леди Бесс я сделал все что мог. Можно и поспать.
– Спасибо за помощь, – поблагодарил демонист.
Механик хмыкнул и направился к трапу.
– Эй, – крикнул ему вслед Крейк, – почему тебя так называют – Сило?
– Матушка дала мне имя Силопетхкаи Аурамактама Фаиллинана, – отозвался тот. Крейк сообразил, что впервые видит муртианина улыбающимся. – Думаешь, ты смог бы его запомнить?
– Капитан!
Дариан сквозь глубокий сон ощутил, что его трясут. И всей душой пожелал, чтобы его оставили в покое.
– Фрей!
Но его продолжали тормошить, настойчиво выдергивая из липких, засасывающих глубин пьяного сна. Хватит! – выкрикнул он. Увы, только мысленно.
– Капитан!
Он понял, что от него уже не отстанут, и жалобно застонал. Он ощущал прохладный ветерок и теплое солнце, греющее кожу, запах травы и недвусмысленное предчувствие ужасающего похмелья. Он разлепил веки, и ему прямо в мозг вонзились злобные солнечные лучи. Дариан поспешно заслонил глаза ладонью, повернул голову и увидел Джез. Она стояла на коленях возле него и очень волновалась.
– Что еще? – медленно спросил он, попытавшись говорить сурово.
– Я определила место по картам, – произнесла Джез.
Фрей с трудом сел, снова простонал и потер лицо обеими ладонями. Во рту был мерзкий вкус, будто кто-то туда нагадил, а потом там же и сдох. В кострище еще мерцали уголья, но солнце стояло высоко в небе. День оказался не по-зимнему теплым. Рядом храпел, словно трактор, Малвери. Пинн лежал неподалеку, засунув в рот палец левой руки и судорожно подергиваясь от своих наверняка экзотических сновидений.
